Линки доступности

Россия в Африке: что меняется из-за агрессии Кремля в Украине


Акция протеста против Франции и в поддержку РФ в Бамако, столице Мали. 2020г. По многочисленным сообщениям, в Мали действуют наемники «ЧВК Вагнера».
Акция протеста против Франции и в поддержку РФ в Бамако, столице Мали. 2020г. По многочисленным сообщениям, в Мали действуют наемники «ЧВК Вагнера».

Глава консалтинговой группы Valens Global полагает, что африканские режимы могут поменять свой взгляд на Россию как на «восходящую силу»

На лето этого года Кремль назначил новый саммит «Россия-Африка»: мероприятие должно состояться 27-29 июля в Санкт-Петербурге, и некоторые африканские лидеры уже подтвердили свой будущий приезд в Москву: в частности, министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил 8 февраля, будучи в Мавритании, что получил именно такое подтверждение от президента этой страны Мохамеда ульд Газвани.

До Мавритании Лавров побывал в Мали, где режим в большой мере зависит от России как в смысле военных поставок, так и в других областях. Российский министр объявил в Бамако о поставках двух партий авиатехники «для борьбы с терроризмом» и обсуждал «освоение запасов минерального сырья, геологоразведку, энергетику, инфраструктуру и сельское хозяйство» - сферы, в нескольких из которых большую активность проявляет структура «ЧВК Вагнера» под руководством «повара Кремля» Евгения Пригожина.

После Мали Лавров должен отправиться в Судан, где режим также сотрудничает с Россией в военной и сельскохозяйственной областях: в частности, эта страна является одним из самых крупных в Африке импортеров российского зерна.

О том, насколько поддержка России в африканских странах может снизиться из-за провальной агрессии Кремля в Украине, Русская служба «Голоса Америки» поговорила с Дэвидом Гартенстин-Россом (Daveed Gartenstein-Ross), основателем и руководителем Valens Global, консалтинговой компании в области безопасности и борьбы с терроризмом.

Данила Гальперович: На чем держится взаимодействие Москвы и африканских стран?

Дэвид Гартенстин-Росс: Я был в Африке в августе прошлого года и имел возможность поговорить с чиновниками франкоязычных стран на западе континента. В этих разговорах чиновники как один говорили мне о России как о «восходящей силе» с усиливающимся влиянием, а о телеканале RT – как о набирающем мощь пропагандистском инструменте, эффект от которого на медиапространстве Африки сказывается все сильнее. Если посмотреть на такие страны, как Буркина-Фасо, Чад и Мали, то главным фактором российского влияния в противовес влиянию Франции является то, что оно оказывается на власти, сформированные в результате военных путчей. Франция и европейские страны в целом давят на эти власти, чтобы они провели законные выборы как можно скорее. Я сам не даю никаких оценок по поводу того, правильное это давление или нет, но чиновники в этих странах оценивают такое требование выборов как слишком поспешное. С одной стороны, это, конечно, просто отговорки, но с другой – чиновница в Чаде, например, говорила мне: «У нас вообще нет никаких традиций демократии, а они от нас требуют провести выборы в течение 18 месяцев! Как такое возможно? И это точно не является для нас первоочередной задачей». И из слов этой чиновницы следовало, что, поскольку Россия имеет совершенно иной взгляд на демократию, права человека, выборы и легитимность различных режимов, они склоняются в ее сторону. Сейчас этот тренд уже не очень устойчивый, но в целом нынешняя ситуация сложилась именно по этой причине: Россия, в отличие от Франции, является для режимов с ущербной демократией или «послепутчевых» властей гораздо более естественным партнером, который не подталкивает их к выборам и другим демократическим принципам типа сменяемости власти.

Данила Гальперович: Может ли снизиться поддержка России африканскими странами после того, как Россия терпела одно поражение за другим на поле боя в Украине, на которую она напала?

Дэвид Гартенстин-Росс: Сложно сказать, насколько на поддержке России в Африке отразятся поражения российской армии в Украине. С одной стороны, тяга африканских стран к России основана на том, что Россия ими воспринимается как мощная сила. Поэтому на фоне поражений их поддержка России может снизиться. С другой стороны, если вы посмотрите на дела в Международном уголовном суде, то 90 процентов тех, кто был под этим судом – это африканские лидеры. И я не поддерживаю иногда появляющееся мнение, что в подходе МУС проявляется некая новая форма колониализма. Но очевидно, что некоторые африканские страны играют по другим правилам, чем те, которые считаются обязательными в либеральных демократиях. Путин не обязательно играет по тем же сценариям, что и эти африканские страны, но если вы посмотрите на страны Африки, ведущие тяжелые споры с применением насилия по поводу границ – Эфиопию и Сомали, Марокко и Западную Сахару, то для них его аргументы в защиту российской агрессии против Украины зачастую выглядят не настолько чуждыми, какими они являются для Запада. Однако, как я уже сказал, поскольку Россию считают в Африке прежде всего сильной, то после ее поражений в Украине влияние Москвы может начать там снижаться.

Данила Гальперович: А может ли повлиять на операции в Африке «группы Вагнера» то, что США объявили ее транснациональной преступной организацией?

Дэвид Гартенстин-Росс: Я не думаю, что решение о новых санкциях приведет к явному и моментальному изменению тактики этой организации. Я напомню, что «группа Вагнера» уже под санкциями за поддержку сепаратистов в Украине, и у этих санкций есть свое ограниченное действие. Но у нынешнего решения есть долгосрочные последствия: в соответствии с ним, даже если война в Украине закончится, «группа Вагнера» по-прежнему будет считаться транснациональной преступной организацией. Также, в соответствии с этим решением, могут быть использованы дополнительные бюджетные средства и полномочия различных ведомств в отношении «группы Вагнера», хотя, как я уже сказал, влияние на деятельность самих «вагнеровцев» и на их ситуацию в финансовом отношении будет не слишком заметным.

Данила Гальперович: Как вам кажется, почему администрация Байдена решила объявить «вагнеровцев» международными преступниками, но не террористами?

Дэвид Гартенстин-Росс: Причины, по которым «группу Вагнера» объявили транснациональной преступной организацией, а не террористической организацией, для меня не до конца ясны. Действия, на основании которых кого-то объявляют транснациональной преступной организацией, во многом те же самые, на основании чего организацию можно объявить террористической. Скорее всего, в администрации Байдена были внутренние дискуссии на эту тему: возможно, между Министерством финансов и Госдепартаментом США. Есть спекуляции о том, что в отношении «группы Вагнера» не было применено название «террористическая» потому, что эта группа действует на нескольких территориях Африки, поддерживая местные правительства, которые сами борются против других террористических организаций, и такое решение усложнило бы ситуацию. Я не говорю, что именно в этом была причина, но такие рассуждения есть. Есть много официальных структур, которые такое решение затрагивает, и у такого решения были бы многочисленные последствия. Я полагаю, что именно обсуждение этих предполагаемых последствий и привело к тому, что «группу Вагнера» решили обозначить как транснациональную преступную организацию, а не как террористическую.

  • 16x9 Image

    Данила Гальперович

    Репортер Русской Службы «Голоса Америки» в Москве. Сотрудничает с «Голосом Америки» с 2012 года. Долгое время работал корреспондентом и ведущим программ на Русской службе Би-Би-Си и «Радио Свобода». Специализация - международные отношения, политика и законодательство, права человека.

Форум

XS
SM
MD
LG