Линки доступности

Взгляд из Южной Осетии: «Люди пока продолжают мыслить категориями войны»


Независимый политический активист из Южной Осетии, главный редактор газеты «XXI век» и основатель «Республиканской партии-Ирон» Тимур Цхурбати (Цховребов) дал интервью Русской службе «Голоса Америки» с больничной койки. (Цхурбати – осетинский вариант фамилии Цховребов, на котором сам он настаивает, хотя во многих сообщениях СМИ он упоминается как Цховребов). В больницу во Владикавказе Тимур был доставлен вскоре после жестокого избиения, которому он подвергся в Цхинвали 24 июля этого года. По словам самого Цхурбати, сторонника независимости Южной Осетии, среди напавших на него были три члена югоосетинского парламента, один из которых накануне угрожал ему по телефону.

Нападение на независимого политика и журналиста получило широкий резонанс не только в самой отколовшейся от Грузии Южной Осетии, но и за ее пределами. Правозащитные организации «Хьюман Райтс Уотч» и «Международная Амнистия» потребовали провести немедленное расследование инцидента, отметив, что нападающие угрожали убить Цхурбати за то, что он совместно с грузинскими активистами подписал обращение к руководству Южной Осетии и Грузии с призывом наладить сотрудничество по гуманитарным вопросам.

Сам Тимур Цхурбати в телефонной беседе с корреспондентом «Голоса Америки» возложил ответственность за нападение него на полпреда президента Южной Осетии по постконфликтному урегулированию Бориса Чочиева. За два дня до инцидента Чочиев в эфире осетинского ТВ обвинил участников грузино-осетинского гражданского форума, среди которых был и Цхурбати, в «предательстве национальных интересов» Южной Осетии.

Михаил Гуткин: Расскажите, пожалуйста, о грузино-осетинском гражданском форуме, о его целях. И почему его работа вызывает недовольство де-факто властей Южной Осетии?

Тимур Цхурбати: Наш гражданский форум сближает людей. В обеих странах появляется гражданское общество, с помощью которого можно вести цивилизованный диалог. Но это, как видите, никому не нужно. Борису Чочиеву не нужно, чтобы в Южной Осетии появилось гражданское общество, потому что это лишит его заработков. Я так это понимаю.

Первая цель Гражданского форума – снятие военного напряжения в обществе. На Кавказе не существует такого понятия, как политический противник. На Кавказе есть только враг и друг. Вот у вас в Америке после выборов два кандидата пожимают друг другу руки – у нас такой традиции нет. Мы пытаемся это преодолеть в своем обществе.

Мы также из первых уст хотим дать понять грузинскому обществу, что тот путь, который пропагандирует ведомство Якобашвили (грузинское министерство по вопросам реинтеграции – МГ) – невозможен. Диалог должен вестись на равных, и тогда о чем-то мы сможем договориться.

Вторая наша задача – донести мнение части граждан Южной Осетии до граждан Европы. Мы однозначно понимаем, что правительства Евросоюза поддерживают Грузию. Но правительства и граждане – это не одно и то же. В тех небольших аудиториях, где нам удалось выступить – в Голландии, Сербии, Армении, Польше – нам удавалось преодолеть барьер отчуждения. Там начинали понимать наше стремление к независимости, и что агрессию организовала все-таки Грузия, и что говорить о равной ответственности совершенно неправильно.

М. Г.: Как Вы оцениваете политическое положение Южной Осетии сегодня, накануне второй годовщины августовской войны? Насколько реальна идея государственности Южной Осетии?

Т. Ц.: Сказать, что мы приблизились к полному международному признанию, было бы преувеличением. Но я надеюсь, что это произойдет. Я думаю, для этого должна произойти смена политической команды. Сейчас у власти в Южной Осетии команда войны. Должна прийти команда мира и интеллекта. Я думаю, это произойдет в течение года – нам предстоят президентские выборы, после которых, я думаю, команда сменится. Если в Южной Осетии хватит внутренних сил провести нормальные демократические выборы, то становление ее государственности станет неизбежным. Вообще, по-моему, оно неизбежно в любом случае, только оно может произойти довольно быстро, в течение нескольких лет, а может и затянуться, если деструктивные силы одержат верх.

Кого я к ним отношу? Тех чиновников, которые выросли на ниве войны. Они не умеют и не хотят работать, а только наживаются на войне и на гуманитарной помощи, на финансовых потоках из России. Им на смену должно прийти поколение интеллектуалов – их в Южной Осетии достаточно, просто они недостаточно организованы. Мое избиение – одно из проявлений этой борьбы.

М. Г.: Основанная Вами политическая партия «Ирон» пока не зарегистрирована. Намерена ли она участвовать в выборах?

Т. Ц.: На данный момент это под большим вопросом, так как меня выбили из колеи. Но у нас есть еще 3 месяца на то, чтобы встать на ноги. Но даже если наша партия не выдвинет своего кандидата на выборах, все равно влияние в обществе у нее есть.

М. Г.: Многие эксперты сомневаются в жизнеспособности Южной Осетии как независимого государства в силу небольших размеров ее территории, населения и экономических ресурсов...

Т. Ц.: Я часто слышу подобные аргументы, и считаю их совершенно несостоятельными. Дело в том, что до сих пор весь потенциал Южной Осетии уходил на войну – а я считаю, что война у нас идет с 1989 года. При этом, лет 14-16 Россия тоже фактически была против нас. Тем не менее, мы выстояли, и это тоже о чем-то говорит. Что касается экономического потенциала, то он велик, учитывая, что у нас в Южной Осетии маленькое население, и что сейчас Россия взялась охранять наши границы. Если мы приложим силы, то мы в течение одного десятилетия вполне можем стать самодостаточной республикой. Для этого достаточно и природных ресурсов – у нас есть лес, минеральная вода – а самое главное, у нас есть довольно высокий людской потенциал. А инфраструктуру – дороги, и так далее – нам поможет построить Россия.

Просто у нас еще общество внутренне находится в состоянии войны. Если в Америке люди, воевавшие в Ираке или Афганистане, по возвращении имеют возможность восстановиться в различных реабилитационных центрах, то у нас ничего этого нет. Люди пока продолжают мыслить категориями войны, и нападение на меня – наглядный пример этого. Как только мы поймем, что у нас нет больше внешнего врага, и что нам нужно внутреннее единство – у нас сразу все получится.

Я вам приведу такой исторический пример. 220 лет Южная Осетия была в составе Российской империи. За эти годы в Южной Осетии было более 50 восстаний, то есть непрерывно шла война. Люди находили в себе силы сопротивляться имперским амбициям. Самое главное – сплотить людей. Мы что, хуже Науру, что ли?

М. Г.: Вы исключаете, что Южная Осетия может вернуться в состав Грузии или присоединиться к России?

Т. Ц.: Я один из активнейших участников сопротивления грузинской агрессии 1989-91 годов. Если мы в какой-то форме будем попадать в состав Грузии, то, невзирая на годы, мы снова начнем вооруженную борьбу. Такой вариант исключается. Я еще не встречал в Грузии людей – даже сейчас, даже на форуме – готовых разговаривать с нами на равных. На нас все еще смотрят свысока.

Теперь о России. Я думаю, Россия сама тоже не хочет, что бы мы входили в ее состав. Это будет рассматриваться, как аннексия, и не будет в ее интересах. Поэтому, я думаю, Южная Осетия будет строить свою независимость, естественно, ориентируясь, в первую очередь, на Россию. Грузия могла бы принять в этом процессе активное участие, если бы отошла от воинственной риторики и своих идей о реинтеграции. Их планы реинтеграции даже у меня – человека, который хочет решать проблемы мирным путем в рамках закона – вызывают агрессию. То есть, получается, что мы 20 лет боролись ради чего? Что бы вернуться к исходной точке?

М. Г.: Насколько важно для Южной Осетии получить международное признание?

Т. Ц.: Честно говоря, для нас гораздо важнее признание России, чем всего остального международного сообщества. Россия – достаточно большое поле деятельности для югоосетинских предпринимателей. Это огромный рынок, и мы можем, ориентируясь только на Россию, встать на ноги.

На втором месте стоит Грузия. Если бы Грузия нас признала, то череда других признаний последовала бы незамедлительно. Но вообще, признание, как таковое, – это не самоцель. Мы давно де-факто являемся независимой республикой – с 23 ноября 1989 года. Сейчас у нас есть реальная возможность закрепить нашу независимость, и, я думаю, нам удастся это сделать. Я полон оптимизма, даже не смотря на этот печальный инцидент.

Справка Голоса Америки : Тимур Цхурбати намерен через неделю-другую вернутся в Цхинвали. По его словам, полученное в результате нападения сотрясение мозга прошло, перелом срастается, хотя ему предстоит еще одна операция. «Надеюсь, что там (в Южной Осетии – М.Г.) будут приняты все меры для того, чтобы таких инцидентов больше не было», – сказал он, выразив надежду, что те, кто совершил нападение на него, будут наказаны.

Материалы о российско-грузинском конфликте читайте здесь

XS
SM
MD
LG