Белорусский трек Джона Коула уже привел к освобождению сотен заключенных в обмен на смягчение отдельных американских санкций. Теперь Коул, которого президент Дональд Трамп выдвинул на должность специального президентского посланника США по делам заложников в ранге посла, предлагает попробовать похожий подход и в отношениях с Россией. Его кандидатура направлена в Сенат на утверждение.
Как сообщал журнал The Atlantic, идея заключается в том, чтобы добиваться освобождения российских политзаключенных в обмен на постепенное ослабление некоторых санкций и расширение экономических контактов. По данным издания, Трамп поддержал предложение Коула. Кремль, однако, заявил, что такой вопрос с Вашингтоном не обсуждался, и вновь отверг само существование в России политзаключенных.
Сергей Давидис, руководитель проекта «Поддержка политзаключенных. Мемориал», считает важным уже то, что тема российских политзаключенных может появиться в повестке американо-российских контактов.
«То, что вообще в повестку дня российско-американских отношений попадает вопрос освобождения российских политзаключенных, — это, конечно, позитивно», — сказал Давидис в интервью «Голосу Америки».
При этом, по его словам, пока слишком рано говорить о том, какие именно уступки могут обсуждаться в обмен на освобождение людей.
«Обсуждать на этом этапе какие-то конкретные условия того, что на что будет меняться, мне кажется совершенно преждевременно», — сказал он.
Для Давидиса принципиальна граница, за которую такие переговоры, по его мнению, не должны заходить. Он считает недопустимым смягчение тех санкций, которое могло бы увеличить возможности России продолжать войну против Украины.
«Невозможно требовать, чтобы освобождение российских политзаключенных осуществлялось в обмен на такую отмену санкций, которая усилит военный потенциал России и позволит более эффективно осуществлять агрессию против Украины, убивать больше украинских граждан — военных и гражданских. Это просто немыслимая конструкция», — сказал Давидис.
Заявление Кремля о том, что в России нет политзаключенных, он не считает непреодолимым препятствием для переговоров. По его мнению, сторонам необязательно соглашаться даже в терминологии: предметом договоренности может стать конкретный список людей, которых Москва согласится освободить.
Независимый проект «Поддержка политзаключенных. Мемориал» сейчас относит более 1 800 человек к числу политзаключенных и сообщает более чем о 5 700 людях, лишенных свободы по делам с признаками политической мотивированности и незаконности.
Белорусский оппозиционный политик и дипломат Валерий Ковалевский, один из участников Коалиции за освобождение политзаключенных в Беларуси, также положительно оценивает повышение статуса Коула, но считает, что его работа с Минском еще не закончена. Ковалевский и другие участники коалиции выступают за использование диалога и санкций как инструментов для освобождения людей.
По словам Ковалевского, главным результатом его недавних встреч в Вашингтоне стало подтверждение того, что американская сторона намерена продолжать работу по освобождению белорусских политзаключенных. Он добавил, что хотел бы видеть более активное участие в этом процессе европейских стран.
«То, что Джона Коула номинировали на позицию представителя по заложникам именно на президентском уровне, — это, конечно, признание того прогресса, который был достигнут, в том числе с его участием в освобождении белорусских политических заключенных», — сказал Ковалевский.
Однако, подчеркнул он, в белорусских тюрьмах по-прежнему остаются сотни людей, некоторые из которых находятся за решеткой уже много лет или имеют серьезные проблемы со здоровьем.
«Мы считаем, что нужно было бы довести работу по белорусскому вопросу до завершения. Все-таки еще почти 900 человек остаются в белорусских тюрьмах», — сказал он. «Поэтому мы считаем, что эта работа будет оставаться приоритетной для Джона Коула в том числе».
Но Ковалевский предупреждает, что белорусскую модель нельзя автоматически переносить на Россию. В случае Беларуси, пояснил он, для переговоров можно использовать санкции, введенные за внутренние репрессии и нарушения прав человека. Значительная же часть санкций против России связана непосредственно с ее войной против Украины. «Мы считаем, что санкции, которые были введены за войну, могут быть сняты тогда, когда закончится сама война», — сказал Ковалевский.
По его мнению, идея ослабить такие ограничения ради освобождения заключенных вряд ли получит поддержку Украины и европейских стран.
«Этот подход не может быть автоматически перенесен с Беларуси на Россию», - отметил Валерий Ковалевский.
Последние договоренности Коула с Минском действительно включали обмен освобождения заключенных на конкретные санкционные уступки. В сентябре Беларусь освободила 25 человек, после чего США объявили о снятии санкций с двух белорусских компаний.
Украинская правозащитница Людмила Гусейнова, которая провела более трех лет в российском плену и сейчас возглавляет общественную организацию «Нумо, сестри!», выступает против самой идеи ослабления санкций в обмен на освобождение людей. Ее организация помогает женщинам, пережившим российский плен и другие последствия войны.
Гусейнова утверждает, что на оккупированных Россией территориях Украины продолжаются задержания гражданских и опасается, что такие люди могут восприниматься российской стороной как будущий «обменный фонд».
«Если Россия отдаст десять человек, а двадцать российских мультимиллионеров получат свои преференции, они будут просто снова и снова захватывать гражданское население — и в России, и в Беларуси, и в Украине. Это тупик, это не выход из положения», — сказала она.
В качестве одного из примеров Гусейнова рассказала о Галине Бехтер из оккупированной части Запорожской области. Российский суд приговорил Бехтер к 12 с половиной годам лишения свободы по обвинению в государственной измене из-за денежного перевода в поддержку Украины.
Правозащитники сообщают, что у нее прогрессирует деменция и состояние ее здоровья резко ухудшилось в заключении.
По словам Гусейновой, вместо ослабления давления необходимо ужесточать санкции и добиваться огласки каждого отдельного случая — независимо от того, идет ли речь об известном оппозиционере или о человеке, имя которого прежде не было известно широкой публике.
Свою позицию она объяснила через собственный опыт заключения.
«Если бы мне сказали в тот момент, когда я была в тюрьме, что меня сейчас освободят в обмен на снятие санкций, например, с Пескова или с Шойгу, я бы сказала: не надо этого делать, — сказала Гусейнова. — Моя жизнь дороже. Но мое желание справедливости еще дороже».