Европейские лидеры и высшие руководители НАТО и ЕС публично обвиняют Кремль в проведении дестабилизирующих операций на их территории. Для обозначения этого все чаще используют термин «гибридная война», ведение которой Россия традиционно отрицает.
И до открытого вторжения в Украину в феврале 2022 года Россия проводила диверсионные операции на территории Европы, включая убийства – в том числе с использованием химического оружия. После того, как Европа выступила в поддержку Украины и стала предоставлять ей разнообразную поддержку, эти операции изменились и участились. Если до этого целями российских операций были, большей частью, российские экспаты, выступавшие против режима Владимира Путина, то теперь под ударом оказались военные и гражданские объекты, а также граждане Европы.
В 2015 году была предпринята попытка отравления болгарского торговца оружием Эмилияна Гебрева, в организации которой власти Болгарии обвинили агентов российской военной разведки ГУ ГШ ВС РФ (более известно по советскому названию «ГРУ»). Причиной, как предполагалось, стало активное сотрудничество Гебрева с Украиной. В последующие годы производства и склады компании Гебрева EMCO, которая поставляет Украине боеприпасы, неоднократно страдали от взрывов и поджогов. Последний такой инцидент произошел в сентябре 2026 года: следствие не исключает участия в их организации иностранных акторов.
Теория
Во время всех вооруженных конфликтов враждующие стороны прибегали к диверсиям, актам саботажа и психологической войне. Сергей Герасимов, начальник Генштаба РФ, считается автором концепции, положенной в основу нынешней кампании России против Европы. В 2013 году он опубликовал статью в газете «Военно-промышленный курьер», которая привлекла большое внимание – ее часто называют «Доктриной Герасимова».
Герасимов, в частности, указал: «Возросла роль невоенных способов в достижении политических и стратегических целей, которые в ряде случаев по своей эффективности значительно превзошли силу оружия. Акцент используемых методов противоборства смещается в сторону широкого применения политических, экономических, информационных, гуманитарных и других невоенных мер, реализуемых с задействованием протестного потенциала населения. Все это дополняется военными мерами скрытого характера».
Операция по захвату украинского Крыма в 2014 году была проведена Россией на основе принципов, сформулированных Герасимовым: в том числе, с использованием российских военнослужащих в униформе без опознавательных знаков – президент РФ Владимир Путин тогда категорически отверг участие российских войск в оккупации Крыма и сообщил, что военную форму и оружие можно купить в магазине. Это продемонстрировало важное преимущество гибридных операций перед традиционными военными операциями – участие в них государства возможно скрывать или отрицать.
Практика
Осенью 2022 года, когда стало очевидным, что российский блицкриг против Украины провалился, а Европа не намерена отказываться от поддержки Киева, «гибридная война» началась в государствах, наиболее решительно выступивших против российской агрессии. Участились нарушения воздушного пространства европейских государств и кибератаки, на их территориях начали вспыхивать пожары и происходить взрывы, Россия активизировала кампанию пропаганды и дезинформации, главной целью которой был подрыв европейского единства.
Стивен Биддл, профессор Колумбийского университета (Stephen Biddle,
Columbia University) отмечает: «Россия пытается принудить Европу прекратить помощь Украине, угрожая насилием в отношении европейских стран, если те не пойдут на уступки. Путин надеялся, что скрытых угроз низкого уровня, позволяющих отрицать причастность, будет достаточно для достижения желаемого результата – прекращения европейской помощи – с минимальными затратами и рисками. Это не сработало, поэтому он пошел по пути эскалации. Она происходит постепенно: отчасти из-за опасений, что резкая, внезапная эскалация может сплотить европейцев против России, а отчасти из надежды, что Путин добьется своего ценой минимальных издержек и рисков».
Согласно данным из открытых источников, в операциях гибридной войны против Европы участвуют все три главные российские спецслужбы России – СВР, ФСБ и военная разведка, причем в некоторых случаях они явно конкурируют между собой, стремясь произвести впечатление на высшее руководство страны.
За последние четыре года в Европе произошло несколько сотен различных инцидентов, попадающих под определение «гибридной войны». В базе данных The Sahaidachnyi Security Center, базирующегося в Киеве, более 600 подобных случаев, в большинстве из которых связи преступников с Россией подозреваются или доказаны.
Эксперты обращают внимание на разнообразие методов атак на Европу. Тут и акты саботажа (в 2024 году российская военная разведка заложила по меньшей мере четыре бомбы в транспортные самолеты), и попытки убийств руководителей компаний ВПК (покушение на главу германской компании Rheinmetall), и кибератаки (в декабре 2025 года атаке подверглась система энергетики Польши), и глушение сигнала GPS, используемого самолетами и кораблями, и организация нашествий мигрантов (ЕС обвинил в этом Россию и Беларусь).
Прямую связь с актом саботажа или диверсией доказать сложно, поскольку гибридная война предоставляет неисчерпаемые возможности для аутсорсинга – анонимной вербовки «одноразовых» агентов через социальные сети.
По подсчетам вашингтонского Центра стратегических и международных исследований (CSIS) (доклад «Тайная война России против Запада», Russia’s Shadow War Against the West, был опубликован весной 2025 года), целями подавляющего большинства российских атак были объекты транспорта и государственного управления, несколько реже атакам подвергались предприятия промышленности и критической инфраструктуры.
Павел Баев, научный сотрудник Института исследований мира (Pavel Baev, The Peace Research Institute Oslo – PRIO) отмечает: «Конечно, проблема серьезная и требующая постоянного внимания и готовности к адекватным ответам. Масштабы этой проблемы, тем не менее, не стоит преувеличивать: не так уж велики возможности Москвы в области гибридных операций, особенно кибератак, как показали украинские удары по дата-центрам «Яндекса». Что поражает в тех операциях, где российский след доказан, это корявость, непрофессионализм и плохая организация, так что СВР и ГРУ явно растеряли кадры, способные на подвиги».
Ответ
11 октября 2022 года генсек НАТО Йенс Столтенберг объявил, что любая атака на критически важную для альянса инфраструктуру приведет к «единому и решительному ответу». Тогда большое беспокойство вызвал очередной эпизод гибридной войны – действия российских кораблей, которые очевидно пытались разорвать кабели, проложенные по дну Балтийского и Северного морей. Для защиты телекоммуникационных и энергетических кабелей НАТО начало проводить специальную патрульную операцию. Однако, согласно многочисленным сообщениям, Россия продолжает изучать возможности проведения подобных диверсий – последний инцидент такого рода произошел вблизи территориальных вод Дании.
В ноябре 2024 года министры иностранных дел Польши, Германии, Франции и Италии выступили с совместным заявлением, где назвали систематические атаки России на европейскую систему безопасности «беспрецедентными по своему разнообразию и масштабу».
Уильям Мак (William Muck), профессор North Central College напоминает о беспрецедентности сложившейся ситуации: «Если бы Россия нанесла ракетный удар, если бы русские танки пересекли границы или вторглась в страны Балтии, Европа знала бы, что делать: у них есть готовый сценарий действий на такой случай. Однако стратегия России заключается в другом. Она действует ниже этого порога – например, совершая менее масштабные операции, – и у НАТО и Европы нет четкого алгоритма действий для таких ситуаций. И здесь на первый план выходит вопрос лидерства. Я считаю, что растущие разногласия между США и Европой – особенно в рамках НАТО – представляют серьезную проблему. США – глобальный игрок, обладающий достаточной мощью, чтобы дать отпор и возглавить коалицию европейских стран. Однако сейчас президент США, судя по всему, уделяет этой теме меньше внимания и демонстрирует меньшую приверженность НАТО. Из-за этого европейским государствам сложнее выработать законный и убедительный ответ на подобные действия России».
Отдельные европейские государства отвечали на гибридные атаки с помощью санкций, высылок и увеличения расходов на безопасность. Но единую политику по этому вопрос Европейская комиссия и Европарламент утвердили единую политику по этому вопросу лишь в 2025 году)
По данным Исследовательской службы Конгресса США, за соучастие в гибридной войне европейские государства объявили персонами нон-грата десятки российских дипломатов и сотни граждан, некоторые российские объекты в Европе были закрыты. Санкции были введены в отношении десятков физических и юридических лиц.
Стивен Биддл, профессор Колумбийского университета, отмечает: «Европейцы не пошли на поводу у Путина и не выполнили его требований. В основном Европа пытается защитить объекты и людей, которым угрожает опасность – например, усиливая охрану инфраструктуры и лиц, находящихся под угрозой, таких как руководители оборонных предприятий, или укрепляя ПВО и организуя боевое патрулирование воздушного пространства у своих границ. Кроме того, Европа все чаще открыто называет виновника – Россию, стремясь повысить осведомленность общественности и заручиться ее поддержкой для принятия более решительных ответных мер. Можно утверждать, что наращивание Европой масштабов финансовой и военной помощи Украине само по себе является формой контрэскалации».
Будущее
Нет никаких признаков, показывающих, что Россия намерена отказаться от продолжения гибридной войны с Европой.
Стивен Биддл считает, что в будущем ситуация может обостриться: «Ни одной из сторон пока не удалось заставить другую действовать так, как ей хотелось бы. Поэтому в ближайшем будущем я ожидаю продолжения этой тенденции к постепенной эскалации – безусловно, со стороны России, и, возможно, со стороны европейских стран».
Схожего мнения придерживается Уильям Мак: «Если взглянуть на ситуацию глазами Владимира Путина, то она выглядит так, будто эта тактика работает. Ему кажется, что он способен – или, по крайней мере, начал – вносить раскол в европейский альянс. Он уже фактически отдалил Соединенные Штаты от этого союза, причем весьма существенно. Поэтому я ожидаю эскалации подобных действий. Вопрос в том – и здесь, мне кажется, из Европы поступают обнадеживающие сигналы, – готовы ли они действовать без участия США. Приходит понимание, что мир изменился и Европе нужно справляться с этой ситуацией самостоятельно. Так что, полагаю, растет решимость дать этому более серьезный отпор. Главный вопрос – как именно это сделать. Необходимо заставить Россию ощутить болезненные последствия. Думаю, в будущем мы это увидим. Но не уверен, что это остановит Путина».
«Россия не сумела добиться изначально поставленных ей стратегических целей. По всей видимости, в Кремле и лично у Путина совсем другие представления о возможностях спецслужб, как и о ходе боевых действий на фронтах в Донбассе. Цели ставятся исходя из завышенных оценок – подрыв европейского единства и готовности помогать Украине стали задачами первостепенной важности, а то, что провальные операции работают против этих установок, не регистрируется в картине конфронтации», – говорит Павел Баев.
В октябре 2026 года главнокомандующий объединенными силами НАТО в Европе, американский генерал Алексус Гринкевич (Alexus Grynkewich) декларировал: ««Я хочу заверить миллиард граждан нашего альянса, что мы контролируем ситуацию. Мы знаем, что нужно делать. Мы знаем, как это делать».
