Рыбалка или разведка? Что делают российские траулеры у подводных кабелей между США и Европой

Российский рыболовный траулер «Капитан Юнак»
Российский рыболовный траулер «Капитан Юнак»

Американские и европейские службы безопасности уже не первый год подозревают, что некоторые российские рыболовецкие суда могут использоваться не только для промысла, но и для разведывательной деятельности в районах критически важной подводной инфраструктуры. Новое расследование британской газеты The Telegraph выявило более 500 эпизодов подозрительной активности российских траулеров у маршрутов подводных телекоммуникационных кабелей между Европой и США.

Русская служба «Голоса Америки» обратилась к трем американским экспертам по разведке, России и международной безопасности, чтобы выяснить, что может стоять за такой активностью, насколько она представляет угрозу и как вписывается в более широкое противостояние России и Запада.

Промысловый траулер может часами идти на малой скорости — для рыболовецкого судна в этом нет ничего необычного. Но когда одни и те же суда снова и снова задерживаются над трассами подводных кабелей или идут точно вдоль них, у служб безопасности возникают вопросы.

The Telegraph проанализировала данные Global Fishing Watch — открытой онлайн-платформы, которая использует спутниковые данные и системы отслеживания судов для мониторинга их передвижений в море. За четыре с половиной года журналисты выделили 17 российских рыболовецких судов и насчитали более 500 эпизодов, когда они находились над маршрутами подводных телекоммуникационных кабелей, по которым передаются интернет-данные между Великобританией, континентальной Европой и США, или двигались вдоль них.

К северу от Шотландии российские суда провели 337 часов в районе кабеля Atlantic Crossing 1. Одно из них десять раз меняло курс вдоль примерно 25-километрового участка линии. Сами по себе такие маршруты не доказывают шпионаж. Однако опрошенные газетой военно-морские специалисты считают, что медленное движение может позволять использовать гидролокаторы или подводные аппараты для точного картографирования морского дна.

Российское рыболовное судно «Лобана»
Российское рыболовное судно «Лобана»

Джессика Макфейт (Jessica McFate), вице-президент Babel Street по разведывательным операциям и специалист по разведке из открытых источников в сфере национальной безопасности, говорит, что использование рыболовецких судов для такого рода деятельности дает очевидное преимущество — их присутствие и поведение в море легко объяснить обычным промыслом.

«Россия уже около десяти лет использует рыболовецкие траулеры для такого рода наблюдения, прежде всего за кабелями. У них есть вполне правдоподобная причина подолгу оставаться в одном районе моря — именно это и делают рыболовные суда. И столь же правдоподобное объяснение на случай повреждения кабеля: несчастные случаи действительно происходят», — говорит Макфейт.

По ее словам, данные о собственности позволяют установить дополнительные связи между отдельными судами и российскими структурами. Макфейт отмечает, что в структурах собственности некоторых судоходных компаний прослеживаются связи вплоть до бывших сотрудников ФСБ. При этом, по ее словам, одна из главных сложностей для западных служб заключается не в отсутствии данных о судах, а в их огромном количестве: необходимо отличить обычное поведение рыболовного судна от подозрительного. Для этого все активнее используются системы искусственного интеллекта, способные анализировать большие массивы спутниковых и других данных.

Подозрения возникли не вчера. В мае 2025 года Евросоюз ввел санкции против российских рыбопромышленных компаний Norebo и Murman Sea Food. В обосновании ЕС говорится, что связанные с ними суда демонстрировали маршруты, нехарактерные для обычного промысла, находились вблизи критической инфраструктуры и военных объектов, а некоторые могли иметь оборудование, пригодное для разведки. Позднее к санкциям присоединилась Норвегия. Обе компании отвергли обвинения в шпионаже.

Российский МИД также отвергает обвинения. На брифинге 20 ноября официальный представитель ведомства Мария Захарова заявила, что российские рыболовецкие суда работают в соответствии с российским и международным законодательством, а обвинения в их адрес назвала политическим давлением и недобросовестной конкуренцией.

«Они не используются для целей, не связанных с промыслом, и не оснащаются оборудованием, предназначенным для ведения разведывательной или диверсионной деятельности», — заявила Захарова.

Но для европейских правительств проблема шире вопроса о деятельности отдельных судов. Любые ограничительные меры против крупных рыболовецких компаний могут затрагивать торговлю и создавать дополнительные экономические издержки. Макфейт считает, что именно сочетание угрозы безопасности и цены возможного ответа ставит Запад перед сложной дилеммой.

«Это сочетание нескольких вызовов для западных правительств одновременно. Если такие суда могут повредить инфраструктуру или вести наблюдение за интернет-коммуникациями, это реальная угроза. Но если слишком жестко ограничивать работу целых рыболовецких компаний, это может затронуть и глобальную экономику. Возникает та же намеренно созданная дилемма, что и с санкциями против российских энергоносителей. Я бы назвала это хрестоматийным примером теневой войны Кремля», — говорит Макфейт.

Вместе с тем она считает, что современные технологии затрудняют возможность скрывать такую деятельность. По словам эксперта, сочетание коммерческих систем наблюдения и искусственного интеллекта позволяет значительно эффективнее выявлять подозрительные модели поведения судов. В результате, предполагает Макфейт, подобная активность может смещаться дальше в открытое море — туда, где сложнее определить, власти какой страны имеют право вмешаться.

И здесь история о траулерах становится частью более широкой картины. После серии инцидентов с повреждением подводных энергетических и телекоммуникационных кабелей в Балтийском море в январе 2025 года НАТО запустило инициативу Baltic Sentry — усиленное патрулирование и наблюдение для защиты критической инфраструктуры в регионе.

Весной 2026 года Великобритания сообщила, что вместе с союзниками более месяца отслеживала российские подлодки в Северной Атлантике, в том числе в британской и союзнических исключительных экономических зонах, в районах прохождения критически важной подводной инфраструктуры. А в ноябре Лондон объявил о новых инвестициях в размере 90 миллионов фунтов в беспилотники, сенсоры и системы искусственного интеллекта для обнаружения подводных угроз в Северной Атлантике.

Российские траулеры у подводных кабелей: разведка или обычный промысел?

No media source currently available

Стивен Бланк (Stephen Blank), старший научный сотрудник программы «Евразия» Института исследований внешней политики (Foreign Policy Research Institute, FPRI), считает, что деятельность судов у подводной инфраструктуры следует рассматривать как часть более широкого противостояния России и Запада.

«Мне не очень нравится термин "гибридная война". На мой взгляд, происходящее — это война в том смысле, в каком ее определяет сама Россия, а сбор разведданных — одна из функций войны. Поэтому использование таких судов как разведывательных платформ полностью вписывается в эту картину. Пока речь не идет о прямых боевых действиях между Россией и Европой, но эти суда ведут наблюдение за западными объектами — то, что многие западные аналитики называют частью гибридной войны», — говорит Бланк.

По его словам, потенциальная ценность такой разведки заключается не только в установлении точного местоположения кабелей. Она может также позволять изучать расположение других объектов инфраструктуры, возможные маршруты подхода к ним и реакцию европейских стран на появление подозрительных судов. Бланк отмечает, что повреждение подводных кабелей в случае крупного конфликта способно серьезно нарушить коммуникации как внутри Европы, так и между Европой и Северной Америкой.

Европейские власти связывают с Россией кибератаки, диверсионные операции, вмешательство в работу GPS, нарушения воздушного пространства и другие действия ниже порога открытого военного конфликта. Москва обвинения Запада в ведении гибридной кампании отвергает.

Но здесь возникает еще одна проблема: отдельный инцидент далеко не всегда позволяет сразу и достоверно установить, кто именно за ним стоит.

Сара Мендельсон (Sarah E. Mendelson), профессор государственной политики Университета Карнеги-Меллона и член совета директоров фонда «Свободная Россия», отмечает, что гибридная активность может принимать самые разные формы — от дезинформации и экономического давления до использования новых технологий и беспилотников. При этом, по ее мнению, одна из опасностей заключается в риске ошибочной атрибуции.

«Эта гибридная активность усиливается и принимает самые разные формы: дезинформацию, экономическое давление, использование новых технологий, беспилотники. Но меня беспокоит и риск ошибки в атрибуции. Дроны используют очень многие. Может произойти инцидент, в котором решат, что за ним стоят россияне, хотя это окажется не так, — а затем последует ответ. Такая эскалация может привести к ошибочному восприятию намерений сторон. Именно так иногда начинаются более масштабные войны», — говорит Мендельсон.

По оценке Мендельсон, одна из целей подобной активности может заключаться в попытке ослабить общественную поддержку Украины в европейских странах, воздействуя на восприятие угроз и готовность правительств продолжать помощь Киеву. При этом сама сложность установления ответственности за отдельные эпизоды увеличивает риск неправильной оценки происходящего и последующей эскалации.

В этом и заключается главный вызов: распознать угрозу достаточно рано, но не принять подозрение за доказательство. Рыболовный траулер, поврежденный кабель, неизвестный дрон или кибератака по отдельности могут выглядеть как изолированный эпизод. В совокупности западные правительства все чаще рассматривают их как часть более широкой проблемы — давления ниже порога прямого вооруженного столкновения.

XS
SM
MD
LG