Накануне дня памяти жертв политических репрессий проект «Поддержка политзаключенных. Мемориал» опубликовал новый доклад о гибели политзаключенных и других жертв политически мотивированных преследований в России с момента начала полномасштабной войны против Украины до конца октября 2026 года. Согласно подсчетам Мемориала, с февраля 2022 года погибли по меньшей мере 69 человек.
В качестве главной причины авторы доклада рассматривают неоказание медицинской помощи. Они отмечают, что судьи и сотрудники ФСИН систематически игнорируют критическое состояние здоровья узников, расценивая жалобы как «симуляцию». Правозащитники насчитали 29 подобных случаев.
Не менее 20 человек погибли от избиений, пыток или их последствий, десять покончили с собой. Один заключенный умер в результате протестной голодовки. Авторы доклада упоминают также о смерти Алексея Навального, которую они рассматривают как результат преднамеренного убийства.
Подробнее основные тенденции и ключевые факты доклада Русская служба «Голоса Америки» обсудила с руководителем проекта Сергеем Давидисом:
– Сергей, какой основной вывод вы можете сделать из этого доклада? Насколько с началом полномасштабной войны против Украины выросло количество жертв политических репрессий?
– Мы с 2008 года ведем списки политзаключенных, мониторим ситуацию с политическими репрессиями. За все это время в наш список попал 81 человек, лишение свободы которого связано с очевидными политическими мотивами. Вот таких людей – 81 человек, 69 из них – это те, кто погиб после начала полномасштабной войны. Очевиден огромный рост. Получается: 12 человек с 2008 по 2022 года. Это 14 лет. Все остальные 69 человек – это за годы полномасштабной войны.
Причинами тут являются два очевидных момента. Это, во-первых, конечно, огромный рост масштабов репрессий. Людей, которые находятся за решеткой, с началом войны стало гораздо больше. Это увеличение просто в разы. Когда мы начинали наш мониторинг, это было порядка 30 человек. Сейчас в списках политзаключенных больше 1800 людей.
Во-вторых, это, конечно, ужесточение [репрессий], потому что когда мы только начинали следить за этой ситуацией, пытки не были столь массовым явлением, как это, например, происходит применительно к гражданам Украины.
Все жестче и жестче становится преследование, все больше физического насилия, а медицинская помощь, как минимум, не стала лучше; скорее – стала хуже.
– В докладе указывается, что не менее 29 человек умерли из-за болезни и неоказания или несвоевременного оказания медицинской помощи. Можно ли сказать, что это превратилось в системную проблему?
– Конечно, это превратилось в системную проблему. И, как я уже сказал, российская пенитенциарная система, конечно, никогда не славилась качеством своевременности медицинской помощи. Тут даже без какого-то специального злого умысла и даже не по политическим мотивам лишенные свободы люди умирают просто в силу той ситуации, в которой оказываются.
Понятно, что тяжело больных людей должны освобождать. И с политзаключенными тут ситуация ухудшается тем, что их до последнего пытаются не освобождать.
Еще один важный аспект ситуации: после начала полномасштабной войны государство стало гораздо менее терпимо к уязвимым группам. Оно стало более жестоким по отношению к ним. Если раньше пожилых больных людей редко подвергали политически мотивированному уголовному преследованию и лишению свободы, то сейчас их стало за решеткой очень много. Среди них тоже есть умершие в немедленно после освобождения. В сочетании с отсутствием полноценной медицинской помощи, это тоже увеличивает количество людей, погибающих просто по медицинским причинам, даже без пыток, без какого-то насилия, а просто потому, что все болезни в ситуации давления и стресса обостряются.
Лекарств люди не получают даже тех, которые получали на свободе.
– В докладе, в частности, говорится о совсем молодых заключенных. Например, украинцы Даниил Дахов и Павел Гримак: им было всего по 18 лет. Насколько чаще стали задерживать подростков?
– Наряду с тем, что стали задерживать все больше детей, стали задерживать все больше стариков. Государство стало более жестоким ко всем. Расширение тут в обе стороны. Среднего возраста мы не считали, но количество молодых людей, стариков и даже женщин с малолетними детьми в общем количестве политзаключенных, конечно, очень сильно выросло.
Это сотни людей, которые были задержаны в несовершеннолетнем возрасте по политическим мотивам. На сегодняшний день это больше 100 человек. Это совершенно очевидная тенденция, что все больше людей молодых, несовершеннолетних сталкиваются с политически мотивированным лишением свободы.
– Известно ли о случаях, когда удавалось добиться уголовного расследования или привлечь кого-то к ответственности?
– Нет. Не знаю ни одного случая. Это государство всегда сводит [обстоятельства смерти] либо к естественным медицинским причинам, за которые никто не отвечает, вплоть до убийства Алексея Навального. Тем не менее, это объясняют естественными причинами, в которых все, что возможно, якобы сделано. Разумеется, это не так. Либо это объявляется самоубийством, либо фальсифицируются, как ситуация с украинскими гражданами.
Меняется время задержания, местонахождение людей, подделываются документы. И тут тоже никто, оказывается, не виноват.
– На ком лежит ответственность за все это? Мы говорим только о тюрьмах и судах, или речь идет о российской власти в целом?
– Политические репрессии – это, конечно, не какой-то частный феномен, который осуществляется судьями или конкретными силовиками. С них нельзя снимать ответственность как с исполнительных элементов этой системы. Но в конечном счете, политические репрессии, политически мотивированное лишение свободы – это целенаправленная политика высшей власти. Это инструмент контроля власти за обществом.
Жестокость этих репрессий, отсутствие снисхождения к людям – это целенаправленная политика государства, а не просто эксцесс исполнителя. Люди, непосредственно причастные к смерти конкретных политических узников, несут ответственность за это. Должны понести.
Но в конечном счете, главная ответственность лежит на Владимире Путине и тех людях, которые непосредственно вместе с ним создали и развивают эту систему государственного террора.
