В последние несколько месяцев оккупированный Россией украинский город Алешки (укр. Олешки) Херсонской области находился на грани гуманитарной катастрофы. Город постоянно обстреливался, оставшиеся жители остались без питьевой воды и продуктов питания. Выезды из города были заминированы. При посредничестве Первой леди США Мелании Трамп 23 октября было достигнуто соглашение о временном локальном перемирии вокруг этого города.
Стороны согласовали это для доставки гуманитарной помощи и эвакуации мирных жителей из города. Начало режима тишины было назначено на 29 октября, однако оно вступило в силу раньше – 27 октября и, как ожидается, продлится до 1 ноября.
В интервью Русской службе «Голоса Америки» Уильям Тейлор (William B. Taylor), эксперт Атлантического совета, который занимал пост посла США в Украине, а в 2019-2020 годах был временным поверенным в делах США в Киеве, поделился своим видением перспектив перемирия в этом городе и его влияния на запланированные президентом США трехсторонние переговоры с участием России, Украины и США.
Русская служба «Голоса Америки»: Какие усилия и чьи действия привели к прекращению огня в этом городе?
Уильям Тейлор: Ситуация была ужасающая. Многие [в мире], а, прежде всего, сами украинцы – постоянно говорили о том, что там сложилось катастрофическое гуманитарное положение, требующее срочного вмешательства. В конце концов, на это обратили внимание такие фигуры, как Папа Римский Лев [XIV], а также Белый дом и Мелания Трамп. Они привлекли к проблеме более широкое внимание и оказали определенное давление на Путина. Полагаю, ему пришлось согласиться. Сделать это следовало уже давно. Задержка лишь продлила страдания украинцев, находящихся на подконтрольных России территориях.
– Насколько локальное прекращение огня может послужить моделью для достижения перемирия в войне в Украине в целом?
– Если все получится – а россияне, судя по всему, тоже заинтересованы в успехе (украинская сторона, безусловно, в этом заинтересована), – то это может сработать и дальше. Украинская сторона четко дает понять, что они пытаются сделать все возможное. Хотелось бы надеется, что россияне тоже ищут способ сделать какой-то шаг. И если это будет иметь более широкие последствия или если подобный опыт можно будет применить в других ситуациях, чтобы приблизить окончание войны, – это тоже, на мой взгляд, позитивный момент.
– Каким образом, на ваш взгляд, режим тишины может повлиять на запланированную трехстороннюю встречу с участием Украины, России и США?
– Эта ситуация – подобно обменам заключенными и военнопленными – действительно показывает, что для украинской стороны возможно достижение договоренностей с россиянами: провести переговоры и прийти к общему пониманию того, как можно выстроить взаимодействие. И это может быть хорошим сигналом.
– Как вы считаете, что может стать главным препятствием для достижения значимых результатов на запланированной на ноябрь трехсторонней встрече по Украине?
– Существует лишь одно препятствие – это Владимир Путин. Украинская сторона предельно ясно дала понять, что готова к диалогу, готова вести переговоры и уже пошла на определенные компромиссы. Например, обсуждение возможности «заморозки» линии фронта – это уже компромисс. Как известно, многие украинцы хотят полностью вытеснить российские войска со своей территории – к границам 1991 года. Таким образом, Украина уже пошла на уступки, предлагала прекращение огня, а также согласилась на предложение Трампа об «энергетическом перемирии». Проблема неизменно заключается во Владимире Путине; на мой взгляд, это единственное препятствие – главное препятствие на пути к успешной трехсторонней встрече.
– Что, с точки зрения США, стало бы успешным итогом первого раунда трехсторонних переговоров, а что стало бы неудачей?
– Наилучший сценарий – это если Путин осознает, что не может победить и пойдет на двусторонние или трехсторонние переговоры. Он видит, что президент Трамп выступает за прекращение войны. Он видит, что президент Трамп действительно хочет остановить кровопролитие – чего, разумеется, хочет и президент Зеленский. Оба они предложили прекращение огня на текущих позициях. И в идеале Путин, наконец, согласится. Что касается негативного сценария: Путин может продолжать отвечать отказом на любые предложения. Это наиболее вероятный исход – он будет и дальше говорить «нет». Путин полагает, что может просто продолжать бомбардировки Украины, и что в итоге она сдастся.
– Каков ваш прогноз на ближайшие шесть месяцев развития войны России в Украине?
– Следующие шесть месяцев – это, конечно, зима. Зима будет очень, очень тяжелой. Если ничего не изменится, россияне продолжат обстреливать Украину баллистическими ракетами. А у Украины недостаточно средств, чтобы защититься от них. Но мы знаем, что у российской армии дела на поле боя идут плохо: она теряет больше солдат, чем удается набрать новых. Мы видим, что украинцы теснят российские войска.
Украинцы наносят удары в глубине российской территории – по нефтеперерабатывающим заводам и другим объектам энергетической инфраструктуры, и это совершенно правильно: они, безусловно, должны так поступать. Давление на Путина в военном плане весьма ощутимо, и оно нарастает. Путин осознает свое тяжелое положение – а дела плохи и в экономике, и в армии, и в нефтепереработке. Он осознает это и сядет за стол переговоров, чтобы договориться о прекращении огня. Вполне вероятно, что Олешки – тому подтверждение.
