Изначально целями ударов России и Украины на Черном море становились, в основном, военные цели, но в последние годы обе стороны сделали ставку на подрыв экономического потенциала противника.
ВС РФ и ВСУ проводят атаки на объекты транспортной и энергетической инфраструктур, а также на коммерческое судоходство. За последний год в Черном море атакам подверглись 45 кораблей, шедших под нейтральными флагами. Только в октябре были потоплены три торговых судна.
Томас Алекса (Tomas Alexa), старший аналитик компании Ambrey, следит за развитием событий в Черном море. Он дал интервью Русской службе «Голоса Америки».
Томас Алекса, Ambrey: Мы занимаемся предотвращением убытков, и судовладельцы обращаются к нам с вопросами: безопасно ли сейчас отправлять судно в этот регион? Даже в Румынию или Болгарию? С 16 сентября зона повышенного риска в Черном море была расширена: теперь она охватывает не только российские и украинские воды, но и практически всю акваторию Черного моря, за исключением территориальных вод Румынии, Болгарии, Грузии и Турции.
Но территориальные воды – это лишь 12 морских миль от побережья. Поэтому даже при прохождении через исключительные экономические зоны приходится платить повышенную страховую премию, так как фактически судно идет через зону боевых действий. Это влечет за собой рост издержек, усиление угроз и неопределенность, а для бизнеса это всегда плохо.
Русская служба «Голоса Америки»: В начале войны России с Украиной была заключена «зерновая сделка», позволившая коммерческим судам проходить по Черному морю. Но соглашение просуществовало недолго. Как вы оцениваете этот проект?
– Проект был успешным в том смысле, что обеспечивал защиту судов, следовавших в Украину и обратно. Однако – и это важное «однако» – Россия использовала сделку для срыва украинских торговых операций. Суда, шедшие в украинские порты, часто задерживали. Российская сторона сама решала, каким судам разрешать проход, а каким – нет. Например, некоторые китайские суда проходили туда и обратно гораздо быстрее, тогда как корабли из стран Евросоюза задерживали и подвергали более тщательным досмотрам. По сути, это позволяло России решать: кто может заходить в [территориальные воды] Украины, а кто нет. Тем самым ущемлялся суверенитет Украины, ведь Россия фактически решала, кому разрешено заходить туда, а кому нет.
Наблюдая за этой ситуацией и видя, как объемы торговли сокращаются или замедляются, украинская сторона, по сути, решила отказаться от участия в сделке. Она не вышла из соглашения официально, но начала наносить удары по целям в Черном море. Российская сторона приняла решение выйти из соглашения и аннулировать его.
В этом году президент Зеленский вновь пытался пересмотреть условия этой инициативы. Однако, после того как к России обратились через Турцию – полагаю, Индия также пыталась содействовать заключению этого соглашения и продолжает работу в этом направлении – российская сторона прямо заявила об отсутствии интереса к зерновой сделке. Поскольку в таком случае пришлось бы требовать аналогичных гарантий для собственного экспорта углеводородов, что, судя по всему, не входит в планы Украины, учитывая, какие огромные средства на ведение войны приносит России этот экспорт.
Для Украины экспорт зерна, безусловно, одна из важнейших экономических артерий. Исторически для этих целей использовались порты Одесского залива, Черноморск и даже Николаев, который до сих пор остается закрытым, хотя это огромный экспортный узел. Из-за участившихся атак на ее порты украинская сторона перенаправила значительную часть объемов перевалки грузов в дельту Дуная.
В августе почти 70% всего украинского зерна было вывезено через порты дунайской дельты. Это сопряжено с дополнительными расходами из-за ограничений на габариты и тип судов. Однако российские удары теперь наносятся и по этим портам.
Сама Россия, разумеется, также столкнулась со значительным сокращением экспорта углеводородов через черноморские порты. Кроме того, существенно снизились и объемы экспорта российского зерна из Черного моря. Но у России есть преимущество: в ее распоряжении – порты на Дальнем Востоке и на Балтике, поэтому значительная часть тоннажа, который исторически был задействован в Черном море, теперь перенаправлена на Балтийское море.
В контексте войны этот фактор играет критически важную роль.
– Жертвами атак на Черном море регулярно становятся корабли с флагами нейтральных стран, гибнут и получают ранения моряки с иностранными паспортами. Могут ли что-то сделать государства, чьи граждане или собственность пострадали?
– К сожалению, в последнее время смертоносность атак с обеих сторон значительно возросла, поскольку удары стали наносить по корабельным мостикам и жилым помещениям, в которых находятся люди. К сожалению, именно это и приводит к гибели членов экипажа – моряков, капитанов, механиков; уровень угрозы для их жизней безусловно увеличился.
Что способны сделать страны, чтобы предотвратить подобное? Возможностей здесь немного. В отрасли много говорят о различных системах защиты от дронов: возможно, вы видели фотографии судов, закрытых специальными сетями. Можно поспорить о том, не сделает ли установка систем защиты от ударов БПЛА торговое судно еще более заметной мишенью. Существуют юридические препятствия – для их установки на суда требуется разрешение Международной морской организации. Также необходимо получить санкцию государства флага на эксплуатацию подобных систем, не говоря уже о том, что их реальная эффективность вызывает сомнения.
Пока боевые действия продолжаются, и Россия наносит удары по всей Украине, украинцы будут в ответ бить по российским экономическим артериям. Так что международное давление оказывается на обе стороны. Однако это пока не обеспечивает морякам сколько-нибудь надежной защиты.
– Возможно ли лишить проблему безопасности коммерческого судоходства в Черном море с помощью их сопровождения военными кораблями?
– Да, теоретически – возможно. Но Турция контролирует пролив Босфор. Согласно конвенции Монтрё, если одна из черноморских держав ведет войну, проход через проливы военных кораблей тех государств, которые не базируются в Черном море, запрещается. Это сыграло на руку украинцам, поскольку россияне не cмогли усиливать свой военно-морской флот.
Россия регулярно обеспечивала такое сопровождение для судов, входящих в российские воды и выходящих из них. Однако при этом россияне подставляли под удар собственные военные корабли, так как украинцы поджидали их и неоднократно пытались – иногда успешно – атаковать. И опять же: можно потопить очень дорогостоящий боевой корабль с помощью надводного беспилотника стоимостью 100 тысяч долларов.
Кроме того, я полагаю, что Россия не допустила бы, чтобы корабли стран НАТО сопровождали торговые суда в российские воды. С другой стороны, мы знаем, что украинцы время от времени сами обеспечивают сопровождение судов. У них нет полноценного военно-морского флота – поэтому они используют скоростные катера и различные малые летательные аппараты.
Однако, если бы страны НАТО разрешили своим кораблям – при наличии у них такого желания – идти к [берегам] Украины, а Россия атаковала бы их, возник бы совершенно иной перечень проблем. Атака России на корабль НАТО в украинских водах могла бы привести к задействованию пятой статьи Североатлантического договора, что означало бы серьезную эскалацию конфликта.
– Как можно остановить атаки на коммерческие суда в Черном море?
– Я скажу очевидную вещь: в Кремле сидит один человек, который может это остановить. Он, по сути, единственный человек, способный прекратить все это – хоть завтра!
Учитывая стратегическую важность Черного моря для Турции – как для экспорта турецких товаров, так и для энергетических проектов – например, газовых месторождений в их водах, которые также уязвимы из-за сложившейся ситуации, или румынского проекта Neptune Deep, ключевую роль здесь могут сыграть именно Румыния и Турция. Оба государства входят в НАТО и, следовательно, в определенной степени рассматривают Россию, как противника. У Турции сложились относительно хорошие рабочие отношения с Россией, однако она также поставляет Украине определенные системы вооружений – например, беспилотники.
На данный момент трудно представить, как какая-либо страна, кроме самой России, могла бы обеспечить безопасность в Черном море – разве что, предложив Украине прекратить боевые действия, затрагивающие акваторию моря и судоходство в нем.
– Может ли уменьшиться экономическое значение Черного моря в результате войны России с Украиной?
– Это уже происходит. Если взглянуть на статистику объемов перевозок – на то, сколько судов проходит через Босфор и сколько курсирует в Черном море, – становится очевидно: стоимость перевозок здесь значительно возросла. Теперь при заходе в Черное море – например, для следования в Украину – приходится платить «премию за риск».
Эти надбавки исчисляются двузначными числами в процентном выражении. Многие страховые компании вообще прекратили работу в Черном море и не берут на себя риски, что создает серьезную проблему для международного судоходства. Стратегическая значимость Черного моря снижается исключительно из-за падения объемов торговли – эти вещи неразрывно связаны.
Заглядывая в ближайшее будущее, я не ожидаю никаких позитивных сдвигов, пока не будет достигнуто соглашение о прекращении боевых действий. Известно, что Украина пыталась добиться этого в последние два месяца; они даже существенно сократили количество атак в июне, июле и середине августа. Украинцы практически прекратили атаки на суда, пока пытались продвинуть эту сделку.
Однако Россия решила всерьез взяться за украинский экспорт зерна и продолжает это делать – мы видим практически ежедневные атаки на корабли. Теперь и украинская сторона возобновила подобные действия. Существует также риск экологической катастрофы, что является еще одним важным фактором.
