Русская служба Голоса Америки поговорила с оскароносным документалистом, автором фильма «Господин Никто против Путина» Павлом Таланкиным. В интервью нашему корреспонденту Павел рассказал о жизни после получения «Оскара», о включении в список 100 самых влиятельных восходящих звезд по версии журнала TIME, а также о двух административных протоколах, недавно составленных в отношении него в России.
Павел, в России поступили два административных протокола на ваше имя. Один — за непредоставление в минюст отчета о деятельности так называемого иностранного агента. И второй протокол — за участие в деятельности «нежелательной организации». Как вы можете это прокомментировать? Знаете ли вы, о какой нежелательной организации идет речь?
Павел Таланкин: Если честно, я не понимаю, про какую именно нежелательную организацию они говорят. Потому что я этого не читал это постановление. А по поводу отчетов — не отчитывался и не собираюсь этого делать. Ничего не поменяется. Я не признавал этот статус иноагента.
А как вы узнали, что на вас составлены эти протоколы?
П.А.: Позвонили журналисты, сказали: «Дайте, пожалуйста, комментарий о том, что вы думаете по этому поводу». А соседи написали в чат: «Паша, у тебя в почтовом ящике лежат какие-то письма. Мы не знаем, что это». Поэтому, если вдруг сотрудники почты посмотрят это интервью, то тоже к ним хочется обратиться: прекратите таскать письма в мой почтовый ящик, их все равно никто не прочитает. Если хотите, чтобы письмо все-таки дошло до адресата, вам нужно будет это письмо отправить в нежелательную страну.
Интересно, что новость о том, что на вас составили эти два протокола, практически совпала по времени с включением вашего имени в список 100 самых влиятельных восходящих звезд по версии журнала Time, одного из самых респектабельных изданий в мире. Какие у вас ощущения, когда в России на вас заводят административные дела, а в то же время журнал Time включает вас в такой список?
П.А.: Ну, приятно. На таком балансе, знаете: с одной стороны, нежелательный человек, агент и прочее, а с другой стороны — список журнала Time.
Но тут еще нужно указать, что в Праге меня сделали почетным жителем Праги. 3 сентября я стал почетным жителем Праги.
Расскажите про вашу жизнь после «Оскара». Какая она? Насколько все поменялось?
П.А.: Стало поступать очень много предложений поучаствовать, посотрудничать в разных проектах. Мы ездим с фильмами, показываем их, проводим встречи, интервью.
Расскажите про эти проекты. Вы уже работаете над новыми документальными фильмами?
П.А.: Нет, пока что я за это не берусь. Пока что не работаем над следующим проектом. Но есть очень интересные, очень перспективные предложения.
Когда вы начали работать с Дэвидом Боренштейном (американский режиссер, со-режиссер фильма «Господин Никто против Путина»), вы могли предположить, что вас ждет такой успех? Были такие мысли?
П.А.: Я догадывался, что этот материал не оставит равнодушными некоторых людей. Догадывался, что на него будут разные точки зрения. Так оно и вышло. Но про «Оскар», конечно же, нет, не догадывался. И, признаться честно, когда я снимал эти уроки, я почему-то даже забыл, что такая премия существует.
Почему вы вообще решили начать снимать все происходящее в школе?
П.Т.: Потому что это уникальный материал, который снят изнутри школы. До этого очень много поступало интервью различных учителей, которые уходили из школы, которые отказывались становиться частью пропаганды. Но они уже были постфактум, т.е. после их увольнения. Они говорили (о том), что на самом деле происходило в школах.
А здесь тебе в камеру попадает как раз то, о чем они говорят: об этих «разговорах о важном», об этих метаниях гранат, об этом сборе и разборе автоматов Калашникова и прочее, и прочее. Вот этот новый образовательный процесс в школе. Поэтому у меня первоначально была задача как можно больше это сохранять, как можно больше снимать, как можно больше сохранять. Потому что документировать это — важно.
Какая у вас была цель, когда вы с Дэвидом начали работать над этим фильмом? Вы хотели рассказать западной аудитории о том, что происходит в России? Или же это был своеобразный протест против всего происходящего?
П.Т.: И протест, и желание рассказать, что происходит.
Много обсуждался вопрос безопасности людей, которых вы показываете в фильме. Это дети, учителя. С одной стороны, понятно, что если бы вы спросили их разрешения, они, скорее всего, вам бы его не дали, и фильма не было бы. Но, с другой стороны, есть вопрос безопасности. Вы думали об этом, когда снимали их и когда с Дэвидом уже начали сотрудничать?
П.Т.: Над этим вопросом думал не только я. У нас была целая комиссия по вопросам безопасности, которая осматривала каждый кадр, кто и как, что говорит, чтобы не навредить ни одному участнику фильма. И если вы его посмотрите более тщательно, то можете увидеть, что категорично свою точку зрения не высказывает никто, кроме меня. Несмотря на то, что в школе были такие учителя, которые осуждали происходящее в школе и стране.
Были какие-то проблемы у школы?
П.А.: Приезжали сотрудники ФСБ в школу, насколько мне известно. После премьеры на кинофестивале «Сандэнс» собрали директоров всех образовательных организаций, сказали: «Запоминайте сами, передавайте своим коллегам: этого человека не было и нет. Фильма не было и нет. Никто ему не звонит, не пишет, фильм никто никак не комментирует». И до самого «Оскара» федеральные средства массовой информации делали вид, что этого фильма не существует.
Даже когда Пескова спрашивали на пресс-конференции: «Что там за фильм такой номинирован?», он отвечал: «Мы ничего не знаем, мы ничего не смотрели».
Хотя однажды, тоже, по-моему, после кинофестиваля «Сандэнс», одно крупнейшее зарубежное издательство позвонило в Министерство образования Российской Федерации и спросило: «Вы в курсе, что есть такой фильм, где показано, как вы работаете и как вы воспитываете детей?» На что они ответили: «Да, мы в курсе про этот фильм. Мы делали и делаем эту работу, потому что считаем этот возраст самым перспективным именно для воспитания будущего поколения».
А вас коллеги поздравили с «Оскаром», или они действительно прекратили общение?
П.Т.: Поздравили, но через других знакомых, то есть не напрямую.
Т.е. вы не общаетесь с ними сейчас?
П.Т.: Только когда случается день рождения. Потому что у нас очень глупо не отвечать на поздравление. Когда у них случается день рождения раз в году, поздравляю, узнаю, как дела.
Ваша мама остается по-прежнему в России?
П.Т.: Да. И она по-прежнему работает в этой школе, несмотря на то, что 74.RU про нее написали, что она была вынуждена уволиться с позором из этой школы. И она мне позвонила и сказала: «Представляешь, я пришла на работу, открыла эту вкладку и прочитала, что я здесь больше не работаю».
Я говорю: «Ну вот, слушай, на самом деле я тебе давным-давно говорил, чтобы ты перестала читать все эти издания». Если честно, я не понимаю, зачем 74.RU нужно было писать вот эту глупую ложь. Потому что, во-первых, это региональное издание. Во-вторых, как минимум, теперь 10 тысяч человек знают то, что они пишут неправду. Зачем они на это пошли — неизвестно. Умышленно или по собственной глупости.
Мама вас поздравила с «Оскаром»? Она вообще осознала масштаб вашего успеха?
П.Т.: Мы с ней напрямую об этом фильме не разговариваем. Когда созваниваемся, больше говорим по делам здоровья, по ее бытовым вопросам. Такие более житейские вопросы. Т. е. фильм мы стараемся больше не обсуждать. Но в интервью New York Times она сказала, что ей нравится этот фильм, что она гордится, и что такой крутой взлет, что начал даже не с короткого метра, а сразу с большого — и сразу такой успех.
Она мне рассказывает о различных случаях, когда к ней подходят люди, хватают тихонечко за локоть: «Тоня, поздравляем тебя. Передай Паше, какой он молодец, что он это сделал». Т.е. там люди все прекрасно понимаю, что происходит, но не могут, к сожалению, об этом открыто говорить, не могут выражать свою гордость и сопричастность к этому фильму. Поэтому вот так, тихонечко, люди подходят и поздравляют ее. И мне привет передают.
Поскольку церемония «Оскара» в России транслировалась поздно ночью из-за большой разницы в часовых поясах, на следующий день она на работу принесла тортик в учительскую и сказала: «Девчонки, сейчас будем пить чай».
А они, поскольку еще были не в курсе, пришли утром на работу, пока компьютеры включали, пока глаза красили. Они говорят: «А что за повод? Почему ты с тортом пришла?» Она отвечает: «Паша «Оскар» выиграл». «Да ладно! Врешь!»
А вы получали поздравления от ваших коллег из киноиндустрии?
П. Т.: Да. Те, кто работает в российском кинематографе, получал поздравления от многих людей. Но, с вашего позволения, хочется все-таки сказать про других, которые вне индустрии.
Это родители тех самых учеников, которые писали слова благодарности и поддержки на протяжении всей этой оскаровской кампании. И после победы, после «Оскара» писали слова поздравления. Они писали, что мы были уверены в тебе, мы знали, что ты пойдешь на сцену.
Очень часто отсутствие протестов в России многие объясняют равнодушием к политике, к происходящему или даже согласием с действиями российских властей. Как вы считаете, насколько это так или же там есть люди, которые против всего этого и которые не хотят войны?
П.Т.: В России очень много таких людей. Мне после выхода фильма писали родители: «Да, мы знали, что у наших детей такие уроки. Мы знали о том, что у них начались “Разговоры о важном”. Мы их отправляем в школу, мы читаем их дневники, мы следим за их расписанием. Но мы знать не знали, какое содержание на этих уроках. Спасибо тебе большое, что ты рассказал об этом».
Сказали также учителя. Некоторые из соседних регионов писали, что смотрели твой фильм. «В какую-то минуту стало стыдно. То, что я тоже часть системы». Лучше комментария не придумаешь.
Писал недавно отец каких-то детей. Он написал: «Настало время, чтобы я со своими детьми поговорил о том, как работает пропаганда в образовательных организациях. Я ничего лучше не придумал, чтобы просто включить твой фильм, чтобы они его посмотрели. Мы его посмотрели, мы его обсуждали. И теперь, когда дети приходят из школы, они рассказывают, что у них сегодня было, кто к ним приходил, как их учили».
Это комментарии очень дороги для меня. Особенно нужно учесть тот факт, что это написал отец. Отцы обычно в системе российского воспитания как-то чуть-чуть в стороне находятся, со стороны смотрят на то, что происходит.
Павел, если или когда в Россию можно будет безопасно вернуться, вы бы вернулись?
П.Т.: Конечно.
У вас есть мечта?
П.Т.: Я говорить не буду, а то она не сбудется. Она касается абсолютно всех нас — и вас, и меня, и миллиона людей.
