Министерство юстиции США обвинило главу американской IT- компании Oxygen Forensics Ли Райбера (Lee Reiber) и гражданина России Олега Давыдова (Oleg Sergeyevich Davydov) в сокрытии факта принадлежности компании российским владельцам при продаже компьютерных программ американским госструктурам. Ли Райбер был арестован в США, но выпущен под залог, Олег Давыдов арестован в Лондоне, и американские власти намерены добиваться его экстрадиции в США. Обвиняемым вменяется сговор с целью мошенничества при заключении контрактов с федеральными ведомствами.
О характере этих обвинений и о том, почему американские госструктуры не проверяли, у кого закупают программное обеспечение, Русская служба «Голоса Америки» поговорила с юристом Игорем Слабых.
-В чем суть обвинения с юридической точки зрения? Россиянам нельзя продавать свое программное обеспечение?
-Россиянам можно продавать программное обеспечение. Но необходимо честно говорить, что это российское программное обеспечение. Что случилось в этом деле? Программное обеспечение разрабатывалось в России фактически российской компанией. Это делали российские программисты. Ровно такое же программное обеспечение поставлялось в ФСБ, Следственный комитет России, в МВД России. Но при этом компания продавала это программное обеспечение на американском рынке, делая вид, что это американское программное обеспечение. Суть претензий как раз в том, что когда продавалось это программное обеспечение, компания скрыла российское происхождение этих программ.
Если бы было известно, что программное обеспечение создано российскими программистами в России, то ни Министерство внутренней безопасности, ни Секретная служба, ни Министерство обороны не стали бы покупать это программное обеспечение. Например, эта компания создавала программное обеспечение, необходимое для взлома телефонов, которые используют правоохранители, когда работают с расследованием преступлений.
Вы не можете сообщать ложные сведения государственным органам американским, да и вообще никаким. Если вы продаете им какой-то товар, услугу или что бы то ни было. Если бы американское правительство знало, что это российское программное обеспечение, разработанное в России российскими программистами, то никакой закупки не было бы. А федеральное правительство ввели в заблуждение.
-Насколько это серьезные обвинения?
- Это серьезный кейс, потому что наказание по этой статье - не просто мошенничество. Это сговор с целью совершить мошенничество. Это повышенная общественная опасность, и наказание за такое преступление может составлять до 20 лет лишения свободы.
Сейчас есть два обвиняемых по этому делу. Один из них [Ли Райбер] – гражданин США. Он находится в Америке. Он был задержан, но потом его отпустили под залог. Он сдал свой паспорт и сейчас находится на свободе под залогом.
Второй участник – россиянин [Олег Давыдов]. Он живет в России, но каким-то образом оказался в Лондоне, и там местная полиция по запросу США его задержала, и сейчас его будут экстрадировать в США. Это лишний раз показывает, что дело серьезное, что Министерство юстиции США тратит время и средства на то, чтобы экстрадировать человека из Лондона.
-Как получилось, что американские государственные учреждения не проверяли, у кого покупают программное обеспечение? Сотрудникам, которые допустили покупку, тоже могут предъявить обвинения?
-Вся американская система держится на доверии. Поэтому я не думаю, что здесь можно найти какие-то претензии к государственным органам, так как все формальные процедуры были соблюдены, и со стороны государственных органов никаких нарушений не было.
Появятся ли какие то другие обвиняемые по делу? Возможно. Дело в том, что прямо в самом обвинительном заключении указывается, что, кроме этих двух обвиняемых, были сообщники. В частности, сообщниками называют владельцев компании, которые находятся в России, и которые тоже принимали участие в сокрытии российского происхождения программы. В обвинительном заключении их называют сообщниками, но обвинение им не предъявлено.
Могут ли им предъявить обвинения? В любой момент. Будут ли? Это вопрос, потому что эти люди находятся в России, и американский Минюст понимает, что, предъявляя им обвинение, необходимо потратить время, необходимо приложить усилия. Россия не выдает своих граждан. Если люди будут оставаться в России, то не думаю, что обвинения будут им предъявлены. Если вдруг правоохранительные органы США узнают, что эти сообщники и предполагаемые сообщники находятся, скажем, в Европе или в странах Азии, которые выдают Америке задержанных, то вполне возможно, что новые обвинения добавятся вместе с вопросами экстрадиции.
- Может ли Давыдов оспаривать обвинения в США, находясь в Великобритании, или сначал она должен пройти процедуру экстрадиции?
-Сейчас у него будет возможность сказать английскому суду, что это обвинение не соответствует действительности. Английский суд глубоко вникать не будет, будет смотреть по формальным требованиям. Это достаточно налаженный процесс, и я не думаю, что с этим возникнут проблемы.
Бороться с этими обвинениями Давыдов будет тогда, когда его уже экстрадируют в США и начнется здесь рассмотрение дела по существу. Тогда уже у Давыдова будет возможность что-то возразить. Т. е. перенесется все на тот момент, когда Давыдова экстрадируют США.
- Насколько велик шанс, что обвиняемых приговорят к максимальному сроку по предъявляемой им статье – 20 годам лишения свободы ?
-Это максимальный срок. Естественно, что если их признают виновными, то суд будет. Есть специальные рекомендации по применению наказания: учитывается тяжесть преступления, учитывается прошлое подсудимого, совершал ли он другие преступления и так далее, и тому подобное. Сейчас сказать, какой реальный срок запросит прокуратура и какой реальный срок даст судья, невозможно.
Но можно в целом сказать, как может развиваться это дело. Во-первых, федеральный Минюст очень часто заключает сделку с обвиняемыми. Обвиняемые признают свою вину, дают показания на своих сообщников в обмен на то, что их срок будет уменьшен. По очень большому количеству федеральных дел происходит именно так, когда люди признают вину. Как правило, федеральная прокуратура приносит в суд дела с такими железобетонными доказательствами, которые сложно оспорить.
В этом деле тоже сложно спорить, потому что у прокуратуры есть вся переписка владельцев и сотрудников компании, где они обсуждают, как им скрыть российское происхождение программ.
Поэтому есть шанс, что генеральный директор, который сейчас находится на свободе, пойдет на сделку. Может быть, Давыдов, когда его экстрадируют, тоже пойдет на сделку. Но если они решат этого не делать, то у них есть полное право потребовать суда присяжных. Тогда пройдет суд, и то – являются ли они виновными, будут определять двенадцать присяжных.
