10 сентября Национальный фонд за демократию (National Endowment for Democracy) вручил лауреату Нобелевской премии мира Алесю Беляцкому медаль «За служение демократии». Для известного правозащитника, который был освобожден из заключения в 2025 году при содействии США, поездка в Вашингтон стала еще одним поводом обсудить судьбу белорусов, которые находятся за решеткой по политическим мотивам. О ситуации с освобождением политзаключенных Беляцкий рассказал в интервью Русской службе «Голоса Америки».
-Добро пожаловать в Вашингтон. Начнем с награды, которую вы получили накануне
-Это было вручение медалей от фонда NED, с которым мы сотрудничаем уже очень долгое время. Это фонд, который помогает разным общественным инициативам, организациям практически по всему миру, в том числе правозащитникам. Это вообще был самый первый грант, который мы получили для своей работы. Поэтому это наши давние партнеры.
И, когда пришло известие о том, что мне присудили медаль, конечно же, я с удовольствием приехал в Вашингтон. Тем более что тут есть много других дел, которые важны для отношений между американской администрацией, общественными американскими организациями и политиками и белорусским демократическим обществом.
-С кем вы еще встречались?
-Это были встречи в Конгрессе, в первую очередь со штабами конгрессменов. Все сейчас в поле [своих округах] перед избирательной кампанией, все работают с избирателями. Но, тем не менее, мы встретились с основными штабами конгрессменов, которые занимались белорусской повесткой и являются в какой-то степени нашими друзьями.
Была встреча также со спецпредставителем Дональда Трампа по Беларуси господином Джоном Коулом, который собирается ехать в Беларусь. Поэтому мы приехали вовремя. Я считаю, что эта поездка была удачная, важная и не последняя.
-Какие у вас отношения с Джоном Коулом?
-Хорошие отношения. Он не чиновник, он подходит к этому делу во многом с человеческой точки зрения. И, конечно, за то, что он конкретно меня вытащил из лукашенковской тюрьмы, я ему очень благодарен. И вообще, я сказал бы, разговор был теплым.
Я ему рассказал последние известия, которые пришли из Беларуси, к сожалению, не очень веселые. Опять задержания, аресты. Вчера был вынесен приговор адвокату, который защищал меня в 2011 году, Дмитрию Лаевскому. Он получил три года колонии реальной, и просто его в зале суда арестовали и посадили.
Конечно, мы очень благодарны за то, что американская администрация занимается белорусскими политзаключенными. Но для меня лично главный вопрос – это остановить репрессии. Про что я вчера и говорил во время вручения медали: наша миссия не окончена, почти тысяча белорусских политзаключенных находится сейчас в тюрьме.
Ожидается, что большая партия будет выпущена, но, тем не менее, количество людей, которые остаются в нечеловеческих условиях в белорусской тюрьме, исчисляются сотнями.
И очень важно, чтобы этот процесс освобождения шел, и, в то же время, сохранялся баланс, потому что проблема с правами человека, с демократическими свободами в стране очень острая. И только освобождение политзаключенных ее не решает.
Американская администрация ведет такой гуманитарный трек, направленный на освобождение политзаключенных. Я это сравниваю с тем, как говорят с бандитами, которые захватили часть людей и с этими бандитами ведут переговоры: отдайте нам 10 человек – мы вам дадим машину. Отдайте нам еще 10 человек – дадим вам, например, вертолет.
Идет гуманитарное освобождение, фактически, заложников, которые находятся в руках у белорусского режима. Но ситуация непростая, и, к сожалению, говорить о том, что начались какие-то позитивные изменения, не приходится.
-Что получает Лукашенко взамен?
Он на самом деле получает отмену санкций. Последнее его высказывание о том, что грузится корабль калийными удобрениями, который пойдет в Америку – говорит о том, что да, какие-то санкции отменены.
Меня там, не знаю, на сколько поменяли – на тысячу тонн, на 10 тысяч тонн этих калийных удобрений. Вот я на свободе, моя свобода столько стоила.
И в то же время, конечно, важен баланс: чем можно торговать, а что нельзя отдавать. И мое обращение, при контактах с американскими политиками, было, конечно же, что нужно учитывать этот баланс и смотреть просто под лупой, чтобы не отдать слишком много.
Режим коварен, режим хитер, они стараются сохранить контроль над белорусским обществом, в первую очередь, конечно, благодаря репрессиям.
Но, с другой стороны, они идут на этот обмен, потому что они вынуждены. Плохая ситуация в экономике, полная изоляция политическая, экономическая, начали давить на белорусский режим.
Россия не может помочь экономически так, как она помогала раньше. Это тоже является очень серьезным фактором, почему Лукашенко начал отдельную игру сейчас с американскими дипломатами и с американской администрацией.
-Как на белорусскую повестку повлияла война в Украине?
-Когда началась война, я был в тюрьме. Первые недели войны были, наверное, самые тяжелые для меня, когда было непонятно, как пойдет конфликт, устоит ли Украина.
И, конечно, было понимание, что теперь наше заключение затягивается. Мы фактически переходим из состояния политзаключенных в состояние военнопленных.
Было абсолютно ясно, что мы оказались в жерновах этих геополитических потрясений, которые пришли в Восточную Европу. Но это очень острая тема – отношение к белорусам.
Учитывая, что режим Лукашенко является военным и политическим союзником России, практически полным, как и Северная Корея. Беларусь помогает экономически, полигонами, своими военными возможностями. Десятки, если не сотни белорусских предприятий работают на российский ВПК.
Я сам сидел в колонии, где делали ящики для снарядов самого разного калибра. И красили болванки снарядные – это покраска такого защитного цвета от коррозии. Эти болванки привозили с Оршанского завода, где делают снаряды, потом их увозили назад. А куда они шли с завода? Тут не надо долго гадать. Этот цех открыли уже буквально при мне.
Это и зэки, которые шьют форму для российской армии, и предприятия, где изготавливают оптику, и наведение российских «шахедов», которые летят по геолокации, по белорусским точкам.
Почти полная зависимость военная и политическая от Кремля. Беларусь очень сильно утратила свой авторитет. Это была плата Лукашенко за то, что Путин поддержал его в 2020 году, помог остаться у власти.
-Помогает ли вам как-то в работе статус Нобелевского лауреата?
-Естественно. Когда меня задержали в 2021 году, я думал, что моя общественная деятельность подходит к концу. Надо останавливаться, потому что – годы, вот выдержу этот бой и после этого, так сказать, буду на пенсии мемуары писать. Но жизнь повернулась так, что в 2022 году я получил Нобелевскую премию, и это наложило дополнительные обязательства.
С одной стороны, премия была дана за то, что мы делали все 30–40 лет по демократизации Беларуси, по актуализации ситуации с правами человека, по работе с белорусским обществом.
Но, с другой стороны, ее получили, конечно, все те сотни тысяч, миллионы белорусов, которые выходили на акции с очень простым требованием: справедливых выборов и демократических изменений.
Революция потерпела поражение, и мы своих целей как бы не достигли – тех, которые мы ставили, когда еще были молодыми, когда нам было по 25, по 20 лет. И поэтому, учитывая эту ответственность, я, конечно, продолжаю свою работу.
Я вышел из тюрьмы, уже девять месяцев прошло, и сейчас зарегистрирован фонд Алеся Беляцкого в Варшаве. Я активно работаю на более высоком международном уровне как человек, который говорит о проблемах Беларуси и всего нашего региона Восточной Европы, и вообще всей Европы.
Потому что положение тревожное, и, к сожалению, ситуация с правами человека, с демократическими свободами в нашем регионе за последние 10 лет резко ухудшилась. Я выступаю адвокатом демократического общества и думаю, что моя активность поможет выстоять в эти трудные времена.
Форум