В четверг, 19 ноября, пройдет встреча президента США Дональда Трампа, председателя КНР Си Цзиньпина и президента России Владимира Путина в Шэньчжэне, в рамках саммита Азиатско-тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС). Что будут обсуждать лидеры этих стран и что может стать результатом саммита? «Голос Америки» обратился за комментариями к нескольким экспертам.
Патрисия Ким (Patricia M. Kim, Brookings), старший научный сотрудник Института Брукингса, давно и глубоко изучающая Китай, считает, что значение трехсторонней встречи будет заключаться в ее геополитическом символизме, причем, прежде всего, для Китая и России.
«Для Китая прием лидеров США и России стал бы дипломатическим триумфом, укрепившим бы его имидж незаменимого центра глобальной дипломатии и посредника в мирных переговорах между великими державами», – заявила она, подчеркнув, что кроме Пекина, это очень выгодно и Москве.
Ким уверена также, что для России простое присутствие за столом таких переговоров «повысило бы авторитет Путина, подтвердило бы статус России как великой державы и ослабило бы ее дипломатическую изоляцию, которая началась после вторжения России в Украину».
Что касается США, то аналитик отметила только значение встречи «для Трампа лично, отражая его самовосприятие как человека, умеющего заключать сделки».
Александр Габуев, директор Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии считает, что главной темой может стать ядерное нераспространение: «Нераспространение ядерного оружия, действительно, является одной из тем, которую хочет обсудить Дональд Трамп, и которую он, скорее всего, поднимет. С точки зрения Китая, еще не пришло время для разговора о контроле над ядерными вооружениями с участием Китая просто потому, что у Китая гораздо более скромный арсенал, чем у США и России».
«Китай постоянно говорит об ответственности двух самых крупных ядерных держав и необходимости возвратиться к механизмам контроля над вооружениями, которые были когда-то согласованы и теперь утратили силу из-за российско-украинской войны. Но Китай на себя пока не готов брать никакие обязательства и, возможно, будет заинтересован в разговоре о глобальной архитектуре контроля над ядерными вооружениями только после того, как он получит арсенал такой же по размеру, как у США и России, что, по разным экспертным оценкам, будет к середине следующего десятилетия. Но, опять-таки, Китай может и ускориться, и получить это раньше», – говорит Габуев.
Алексей Чигадаев (Aleksei Chigadaev), китаист, эксперт аналитического центра NEST, считает, что эта встреча нужна ее участникам скорее для того, чтобы мировые СМИ отреагировали на нее.
«В России после этой встречи будут публиковать фотографии еще несколько недель, и, возможно, это станет главным событием 2026 года <...> российская пропаганда нам расскажет, что это была встреча столетия, и важнее ничего в жизни нет», – отметил исследователь.
Чигадаев уверен, что предстоящая встреча не будет сосредоточена на Европе или Украине: «Китай хочет контролировать эту встречу. Китай не допустит никаких крупных переговоров и громких документов. Возможно, это будет декларация или совместное заявление. Возможно, о том, что нужно контролировать развитие искусственного интеллекта для того, чтобы обеспечить безопасность от ядерного оружия. Вот на этом, я думаю, сойдутся».
Аналитик подчеркнул, что Китаю политически выгодно дистанцироваться от войны в Украине, в то время как в экономическом плане он продолжает извлекать выгоду.
«Китай продолжает оставаться в стороне от конфликта. Прекрасно продавая товары двойного назначения и Украине, и Российской Федерации, прекрасно покупая энергоносители из России и прекрасно покупая продукцию агропромышленного комплекса в Украине. Поэтому здесь Китай остается уже на протяжении пяти лет и главным поставщиком для Украины, и главным поставщиком для России», – пояснил Чигадаев.
По мнению Габуева, Китаю выгодно оставаться над схваткой: «Китай заинтересован в окончании российско-украинской войны. Все-таки война бьет по рынкам, война бьет по позициям, имиджу Китая в Европе. Но, с другой стороны, у войны есть и плюсы для Китая. Китай получил Россию в качестве еще более послушного младшего партнера, у которого мало пространства для маневров. И у Китая куда более сильный переговорный рычаг для того, что получаются российские углеводороды со скидкой, получает российские военные технологии. Запад очень сильно вовлечен в войну с Украиной, и это отнимает ресурсы, что дает Китаю пространство для маневра. Поэтому, в целом, если подводить баланс, война для Китая либо нейтральна, либо даже немножко позитивна. Поэтому он вполне заинтересован в том, чтобы оставаться над схваткой, не вовлекаться глубже и поддерживать Россию, заодно зарабатывая деньги на поставках продукции двойного назначения в Украину».
«Большая тройка»?
Патрисия Ким сомневается, что трехсторонняя встреча в Китае приведет к каким-либо большим прорывам. Более того, по мнению политолога, идея создания некой «Большой тройки», предполагая, что Вашингтон, Пекин и Москва должны играть «привилегированную роль в формировании международного порядка вызвала бы глубокую тревогу у Украины, Европы и азиатских союзников Америки, которые опасались бы, что их интересы будут обсуждаться в ходе переговоров».
Али Уайн (Ali Wyne, International Crisis Group), старший советник по исследованиям и защите интересов США в отношениях с Китаем в Международной кризисной группе, придерживается схожего мнения относительно геополитического символизма трехсторонней встречи и маловероятных сдвигов по ее итогам.
Однако Уайн отметил некую готовность Трампа к формированию американо-китайско-российской «Большой тройки»
При этом Уайн пояснил, что подобное, хотя и «неформальное, «объединение» создаст «еще большие затруднения для Трампа и его администрации в продвижении нарративов о том, что президент ценит давние альянсы и партнерские отношения США».
Отношение Китая и России к США
Миньсинь Пэй (Minxin Pei), профессор Колледжа Клермонт-Маккенна, полагает, что в последние годы «многие решения американского руководства стали для Пекина настоящим подарком».
При том, что Соединенные Штаты по-прежнему «сохраняют абсолютное превосходство во многих областях», Китай, по мнению Пэй, сегодня практически «не боится конкуренции с США».
«Однако это вовсе не означает, что соперничество с Соединенными Штатами больше не потребует от Китая серьезных жертв. Цена такого соперничества по-прежнему очень высока», – считает эксперт.
Хал Брэндс (Hal Brands) из Американского института предпринимательства убежден, что Китай ждет некой разрядки в отношениях с США после всех торговых войн и проявлений конфликтов интересов.
«Однако, я не думаю, что разрядка может быть достигнута ценой, приемлемой с точки зрения долгосрочных интересов Соединённых Штатов. Разрядка в отношениях с Китаем потребовала бы ослабления американских технологических ограничений. Вероятно, она также потребовала бы сокращения поддержки Тайваня со стороны США. Возможно, пришлось бы ослабить американские обязательства перед системой союзов в западной части Тихого океана. Иными словами, это означало бы отступление по целому ряду вопросов, которые Соединённые Штаты на протяжении длительного времени объявляли принципиально важными для себя в соперничестве с Китаем», – отметил аналитик.
«У Трампа на Си Цзиньпина есть много довольно рычагов влияния. Это, прежде всего, и тарифы, и торговая политика, и технологические ограничения, и поставки оружия на Тайвань, и укрепление альянсов с союзниками. И вот работа в коллективе с союзниками и с западными странами, конечно же, является одним из самых сильных рычагов, которые Трамп пока что не использует, – говорит Александр Габуев. – Но у Китая появились свои серьезные рычаги. Его возможность использовать контроль над производством добычи, очисткой редкоземельных металлов и критических минералов, магнитов и так далее. Это очень серьезный рычаг, который пока что Китай использует куда лучше, чем Трамп использует свои карты. И, в общем, нынешнее противостояние пока что сводится к ничьей, но ничьей в пользу Китая, потому что Китай покупает за счет этого драгоценное время и работает над снижением собственной уязвимости и зависимости от Запада. Я не думаю, что Трамп настолько заинтересован в окончании войны в Украине, что будет делать какие-то подарки Си Цзиньпину и делать уступки Китаю для того, чтобы Пекин повлиял на Россию».
По мнению Патрисии Ким, и в Пекине, и в Москве, вероятно, понимают, что особый подход Трампа к Китаю и России означает, что любые договоренности могут не пережить его президентство.
«Однако два года – это все еще значительный срок. Даже временное урегулирование с Вашингтоном могло бы дать обеим странам ценную стратегическую передышку для снижения американского давления, продвижения своих интересов и укрепления своих позиций в преддверии следующей администрации США», – сказала Патрисия Ким.
Али Уайн отметил два ключевых, с его точки зрения, «маркера» этой встречи: «насколько Трамп и Путин стремятся заручиться поддержкой Си Цзиньпина, и насколько реализуемым является стремление Вашингтона вбить клин между Москвой и Пекином».
Трамп, Си и Путин: эксперты об ожиданиях от саммита лидеров США-КНР-РФ
Президент США Дональд Трамп, председатель КНР Си Цзиньпин и президент России Владимир Путин перед официальным банкетом саммита АТЭС в китайском Шэньчжэне. 18 ноября 2026 года. Фото Reuters.