«С нашей стороны умирают люди!»

Cитуацию в зоне грузино-осетинского конфликта комментирует полномочный представитель Южной Осетии в Российской Федерации Дмитрий Медоев.

Дмитрий Медоев: Я сейчас лечу на родину. Я хочу посмотреть на то, во что превратили варвары мой город. Весь этот вчерашний обстрел (Цхинвали) был просто кощунственным мероприятием. Я как человек не могу понять, как индивидуум, и как политик не могу понять – никак не могу это понять… Грузинская пропаганда – это уже отдельный вопрос. Вот, например, спецназ Грузии стреляет из бесшумного оружия по постам Южной Осетии. И этого не слышно. Иностранные военные наблюдатели не слышат, как работает бесшумное оружие со стороны Грузии. А с нашей стороны умирают люди! И мы вынуждены отвечать на это, а наблюдатели потом фиксируют, что осетинская сторона открыла огонь.


«Голос Америки»: Вы видите какой-нибудь выход из этой ситуации?

Д.М.: Выход из этой ситуации может быть только один: Грузия, грузинский народ, грузинское население давно уже смирилось с тем, что Южная Осетия является самостоятельным государством. Мы самоопределились точно так же, как самоопределилась сама Грузия в результате развала Советского Союза.

«Г.А.»: А почему тогда до сих пор Южная Осетия официально не признана?

Д.М.: Это проблема уже из области двойных стандартов. Европейское сообщество приветствовало развал Советского Союза, и им нужно было срочно фиксировать ситуацию и признавать отколовшиеся регионы. А признавать их стали по одному шаблону: например, Эстонию, Литву и Латвию признали в существовавших границах. Это понятно. И Украину вместе с Крымом, потому что это были административные единицы, союзные республики. А в состав Грузии Южная Осетия входила только в советское время: это большевики в 1922 году волевым, силовым решением включили ее в состав Грузии. И когда Грузия выходила из состава Советского Союза, мы сказали: «Отлично, это очень хорошо. Но мы тоже хотим быть свободными, и сами хотим решать свою судьбу. Мы сами хотим самоопределиться и строить свое государство. А Грузия сказала: нет. И пошла на нас войной…»