Россия против Украины. Война на истощение 

Джон Джентил (Gian Gentile), старший историк исследовательской корпорации RAND, полковник армии США в отставке, в интервью Русской службе «Голоса Америки» рассказал, что в условиях войны на истощение Украина сохраняет шансы на победу в военном противостоянии с Россией. Однако для победы Украине необходима помощь союзников.

-Противостояние России с Украиной перешло в стадию войны на истощение. Какие уроки Первой или, возможно, Второй мировой войн, можно применить к этой войне?

- Пожалуй один из ключевых выводов, который можно сделать на основе опыта Первой мировой войны, касается стремления к наступательному порыву. Немцам, безусловно, удалось добиться этого в ходе наступления весной 1918 года ( «Весеннее наступление» Германии на Западном фронте или операция «Кайзершлахт» - ГА) . Другой важный урок заключается в том, что, несмотря на достигнутый оперативный прорыв, немцы не смогли конвертировать его в какие-либо политические результаты или выгоды (Германия понесла огромные потери и ее тактическая победа стала стратегическим поражением – ГА). С другой стороны, пример союзников, применивших танковые силы, показал, что прорыв линии траншей на Западном фронте был возможен.

Что касается Второй мировой войны, то, прежде всего, нужно уточнить, о каком театре военных действий идет речь, поскольку характер боевых действий сухопутных сил на Тихоокеанском театре кардинально отличался от того, что происходило в Европе.

В Европе после высадки союзников в Нормандии 6 июня 1944 года, возникло своего рода затишье – в частности, американским войскам было крайне сложно продвигаться через живые изгороди, «бокажи» (на севере Франции это была территория, покрытая небольшими полями, окруженных валами, загородями, заборами и лесопосадками, где удобно обороняться, но сложно наступать – ГА) . Но они учились, адаптировались… И к концу июля им удалось совершить значительные прорывы в немецких оборонительных линиях.

Если перенести этот опыт в наше время и вспомнить недавнее успешное наступление Украины, то становится очевидно: потенциал для прорыва таких статичных – или относительно статичных – оборонительных рубежей по-прежнему существует.

- Для многих военных аналитиков такой характер войны в XXI веке стал полной неожиданностью. Изначально многие полагали, что Россия одержит быструю победу. Каково ваше видение причин, по которым эти прогнозы не оправдались?

- Если обратиться к военной истории, то можно заметить: в начале любого конфликта всегда присутствует мечта о «быстрой войне». Возьмем, к примеру, Гражданскую войну в США: обе стороны – и Конфедерация, и Союз – полагали, что исход войны решится в первых же сражениях и что все закончится очень, очень быстро.

Во время вторжения в Ирак в 2003 году я был начальником штаба бригадной боевой группы; тогда мы тоже рассчитывали, что война будет короткой.

Если вернуться еще дальше назад, то, когда в июле-августе 1950 года США ввели сухопутные войска, чтобы остановить северокорейское вторжение в Южную Корею, американцы исходили из того, что, столкнувшись с силами США, противник быстро отступит.

Полагаю, что россияне, и сам Путин, думали так же: мол, начнем вторжение, все сложится как надо, и мы одержим быструю, очень быструю победу. Однако военная история показывает, что чаще всего войны становятся затяжными и сопровождаются масштабным истощением сил.

Что касается российского вторжения в феврале 2022 года, то если посмотреть на то, как оно было организовано, то его полный провал не стал для меня сюрпризом.

Нынешняя ситуация сложилась по целому ряду причин. Но для меня затяжной характер войн – вещь вполне ожидаемая: история учит, что конфликты зачастую перерастают в длительные противостояния, в которых все сводится к изматыванию противника.

- С точки зрения ресурсов у России больше шансов на победу в войне такого типа: у нее больше населения, обширнее территория, богаче ресурсы, крупнее армия и так далее, плюс, в отличии от Украины, имеется много дальнобойных вооружений. Каковы шансы Украины при этом раскладе?

- Я не считаю, что победа России в этой войне неизбежна. В истории можно найти немало примеров, когда более малочисленные армии добивались успеха. Взять, к примеру, израильские вооруженные силы: они почти всегда воевали, уступая противнику в численности, – и, по крайней мере до последних шести-восьми месяцев, зачастую успешно. Конечно, население России более чем вдвое превышает население Украины, страна гораздо больше, у нее значительная стратегическая глубина. Но что меня действительно удивляет, так это масштаб российских потерь. Цифры российских потерь просто ошеломляют.

Украина тоже несет тяжелые потери, но, согласно последним данным, которые мне попадались, общие потери России за время войны достигли 1,5 миллиона человек. Если разделить это число на три, получится 500–600 тысяч погибших – это больше, чем безвозвратные потери США во Второй мировой войне, Корее и Вьетнаме, вместе взятых. (Надеюсь, я правильно посчитал).

Поэтому я порой задаюсь вопросом: как долго Россия сможет выдерживать такое давление – на социальном уровне, на уровне стратегии?

Если же вернуться непосредственно к ситуации на поле боя, то, на мой взгляд, сохраняется вполне реальная вероятность того, что Украина сможет победить. В данном контексте победа для Украины означает вытеснение российских войск с бОльшей части ее суверенной территории. Что касается Крыма, ситуация может быть несколько иной. Но я полагаю, что для Украины это по-прежнему вполне достижимая цель – при условии, что моя страна, Соединенные Штаты Америки, взяв на себя ведущую роль, совместно с НАТО и другими странами-партнерами сможет поддерживать необходимый уровень помощи, а в определенных аспектах – даже его увеличить.

- Эту войну называют первой «войной дронов». Можно ли сказать, что это долгосрочная тенденция для всех армий мира?

Безусловно. Хотя стоит отметить, что дроны существуют уже довольно давно. Когда я командовал батальоном в Багдаде в 2006 году, у нас над головами постоянно летали беспилотники. Но по сравнению с тем, что мы видим сегодня в Украине, это были лишь детские игрушки. Разумеется, опыт Украины не означает, что на будущих полях сражений – будь то Тайвань, Корейский полуостров, страны Балтии или любое другое место – все будет происходить точно так же. С войнами так происходит. Однако очевидно, что использование дронов и различных сенсоров кардинально меняет ситуацию. Теперь даже небольшие подразделения, например пехотная рота численностью в сто человек, могут наносить удары на расстоянии 15, 20 или 30 километров, используя собственные беспилотные системы. Это крайне важные выводы: если современные армии хотят добиться успеха в будущих конфликтах, они обязаны учитывать эти факторы.

Кроме того, опыт Украины показал кое-что еще. До начала войны в Украине – да и, пожалуй, в контексте событий последних шести-семи месяцев – американские военные (как, впрочем, и многие другие западные армии) были чрезмерно сосредоточены на крайне дорогих, высокотехнологичных системах, их еще называют «элитарным» оружием.

Взять, к примеру, ракету-перехватчик для комплекса Patriot: она стоит миллион или два миллиона долларов. Она невероятно дорогая, она очень точная, она очень сложная, но такие боеприпасы производятся в ограниченных количествах. Война в Украине показала, что, хотя подобное оружие по-прежнему важно – Украине по-прежнему нужны перехватчики для комплексов Patriot, однако в настоящее время не менее важными становятся ударные системы, будь то артиллерия или беспилотники, которые стоят недорого и могут производиться в массовых количествах.

- Какого сценарий завершения этой войны вы ожидаете? Будет ли это военный прорыв, патовая ситуация или какой-то политический компромисс?

- Я надеюсь – и это не просто надежда, а именно ожидание, – что Украина победит. С самого начала этой войны я на стороне Украины. На мой взгляд, Россия уже очень давно является нашим стратегическим противником и остается им по сей день.

Американские интересы неразрывно связаны с расширением объединенной Европы, в состав которой, на мой взгляд, должна войти и Украина. Поэтому я ожидаю, что Украина все еще может выиграть эту войну. Как я уже говорил, если мы сможем поддерживать необходимый уровень помощи и даже предоставить украинцам дополнительные возможности, то они смогут развить успех, достигнутый за последние месяцы в ходе операции «Вивальди» и превратить его в нечто большее: совершить прорыв вплоть до российской границы.

Возможен и другой сценарий: война продолжается в нынешнем виде еще год или два, после чего заключается некое соглашение – вариант, который украинцы, безусловно, отвергают. Впрочем, такой исход кажется маловероятным, поскольку Путин, судя по всему, не собирается отказываться от своих максималистских целей в отношении Украины.

Поэтому я рассчитываю, что США и союзники по НАТО сохранят и даже нарастят помощь Украине, чтобы она могла использовать опыт своих недавних успешных операций для проведения серии наступлений, которые, в конечном итоге, вытеснят российские войска с украинской земли.