На днях правоохранители США обвинили главу IT-компании в сокрытии российских владельцев при продаже компьютерных программ госструктурам. О характере этих объвинений и о том, почему госструктуры не проверяли, у кого закупают программное обеспечение, корреспондент «Русской службы» Голоса Америки побеседовал с юристом Игорем Слабых.
Г.А. В чем суть обвинения с юридической точки зрения? Россиянам нельзя продовать свои программные обеспечения?
Игорь Слабых: Россиянам можно продавать программное обеспечение. Но необходимо честно говорить, что это российское программное обеспечение. Что случилось в этом деле? Программное обеспечение разрабатывалось в России фактически российской компанией. Это делали российские программисты. Ровно такое же программное обеспечение поставлялось в ФСБ, Следственный комитет России, в МВД России. Но при этом компания продавала это программное обеспечение на американском рынке, делая вид, что это американское программное обеспечение. Суть претензий как раз в том, что когда продавалось это программное обеспечение, компания скрыла российское происхождение этих программ.
Если бы было известно, что программное обеспечение создано российскими программистами в России, то ни Министерство внутренней безопасности, ни Секретная служба, ни Министерство обороны не стали бы покупать это программное обеспечение. Например, эта компания создавала программное обеспечение, необходимое для взлома телефонов, которые используют правоохранители, когда работают с расследованием преступлений.
Вы не можете сообщать ложные сведения государственным органам американским, да и вообще никаким. Если вы продаете им какой-то товар, услугу или что бы то ни было. Если бы американское правительство знало, что это российское программное обеспечение, разработанное в России российскими программистами, то никакой закупки не было бы. А федеральное правительство ввели в заблуждение.
Г.А. Насколько это серьезные обвинения?
И.С: Это серьезный кейс, потому что наказание по этой статье - не просто мошенничество. Это сговор с целью совершить мошенничество. Это повышенная общественная опасность, и наказание за такое преступление может составлять до 20 лет лишения свободы.
Сейчас есть два обвиняемых по этому делу. Один из них – гражданин США. Он находится в Америке. Он был задержан, но потом его отпустили под залог. Он сдал свой паспорт и сейчас находится на свободе под залогом.
Второй участник – россиянин. Он живет в России, но каким-то образом оказался в Лондоне, и там местная полиция по запросу США его задержала, и сейчас его будут экстрадировать в США. Это лишний раз показывает, что дело серьезное, что Министерство юстиции США тратит время и средства на то, чтобы экстрадировать человека из Лондона.
Г.А. Как получилось, что американские государственные учреждения не проверяли у кого покупают программное обеспечение? Сотрудникам, которые допустили покупку, тоже могут предъявить обвинения?
И.С: Вся американская система держится на доверии. Поэтому претензий к государственным органам, я не думаю, что здесь какие-то можно найти, потому что все формальные процедуры были соблюдены, и со стороны государственных органов нарушений никаких не было.
Появятся ли другие какие то обвиняемые по делу? Возможно. Дело в том, что прямо в самом обвинительном заключении указывается, что кроме этих двух обвиняемых, были сообщники. В частности, сообщниками называют владельцев компании, которые находятся в России и которые тоже принимали участие в сокрытии российского происхождения программы. В обвинительном заключении их называют сообщниками, но обвинение им не предъявлено.
Могут ли им предъявить обвинения? В любой момент. Будут ли? Это вопрос, потому что эти люди находятся в России, и американский Минюст понимает, что, предъявляя им обвинение, необходимо потратить время, необходимо приложить усилия. Россия не выдает своих граждан. Если люди будут оставаться в России, то не думаю, что обвинения будут им предъявлены. Если вдруг правоохранительные органы США узнают, что эти сообщники и предполагаемые сообщники находятся, скажем, в Европе или в странах Азии, которые выдают Америке задержанных, то вполне возможно, что новые обвинения добавятся вместе с вопросами экстрадиции.
Г.А. Может ли Давыдов оспаривать обвинения в США, находясь в Великобритании, или он сначала должен пройти процедуру экстрадиции?
И.С. Сейчас у него будет возможность сказать английскому суду, что это обвинение не соответствует действительности. Английский суд глубоко вникать не будет, будет смотреть по формальным требованиям. Это достаточно налаженный процесс, и я не думаю, что с этим возникнут проблемы.
Бороться с этими обвинениями Давыдов будет тогда, когда его уже экстрадируют США и начнется здесь рассмотрение дела по существу. Тогда уже у Давыдова будет возможность что-то возразить. Т. е. перенесется все на тот момент, когда Давыдова экстрадируют США.
Г.А. Насколько велик шанс лишения свободы на 20 лет?
И.С: Это максимальный срок. Естественно, что если их признают виновными, то суд будет. Есть специальные рекомендации по применению наказания: учитывается тяжесть преступления, учитывается прошлое подсудимого, совершал ли он другие преступления и так далее, и тому подобное. Сейчас сказать, какой реальный срок запросит прокуратура и какой реальный срок даст судья, невозможно.
Но можно в целом сказать, как может развиваться это дело. Во-первых, федеральный Минюст очень часто заключает сделку с обвиняемыми. Обвиняемые признают свою вину, дают показания на своих сообщников в обмен на то, что их срок будет уменьшен. По очень большому количеству федеральных дел происходит именно так, когда люди признают вину. Как правило, федеральная прокуратура приносит в суд дела с такими железобетонными доказательствами, которые сложно оспорить.
В этом деле тоже сложно спорить, потому что у прокуратуры есть вся переписка владельцев и сотрудников компании, где они обсуждают, как им скрыть российское происхождение программ.
Поэтому есть шанс, что генеральный директор, который сейчас находится на свободе, пойдет на сделку. Может быть, Давыдов, когда его экстрадируют, тоже пойдет на сделку. Но если они решат этого не делать, то у них есть полное право потребовать суда присяжных. Тогда пройдет суд, и то, являются ли они виновными, будут определять двенадцать присяжных.